Чтение онлайн

То немногое, что я на свете действительно ненавижу больше всего, кроме нашествия Орды, и новых не разношенных парадных сапог, это как раз ситуация, когда без меня делят шкуру убитого мной же медведя. Это будит во мне самые звериные чувства.

Хищные оскалы сопровождавших челночного старшину лиц, напоминали о своре голодных собак или стае гиен, готовых сорваться с места, разом вцепиться, злобно рвать, и, утробно рыча, растаскивать по укромным углам все честно добытое мной одним.

Ну, почти одним, не суть. Ну я шаз вам выдам.

— Не понял, — нахмурился я. — А что, кто-то из вас дрова рубил?

Вопрос вызвал явное непонимание в рядах трудящихся. Дров никто из них не рубил сроду.

— Может быть воду носил? — добавил я на всякий случай.

Прикола явно никто из присутствующих не понял.

— Или может быть кашу хотя бы варил, возможно, я просто не заметил? — практически ничем не рискуя, провел я добивающий вопрос.

— Какую еще кашу? — нахмурился челночный старшина. — Третью неделю, как с Герберы отчалили, одним сухпаем давимся.

— Вот оно что, — самочувствием покивал я. — Так какого черта вы на мою кашу пасть раздеваете?! Это моя каша и я буду её есть. Ну, угощу ещё товарищей по партии, но никого из вас, — я провел прицельно выставленным пальцем по ряду оскаленных нахлебников, — я рядом с собой не видел. Кто дров не рубил, воды не носил, тот кашу не ест. Я ясно выразился?

— Так-так-так, — замахал руками челночный старшина. — Стоп машина! Ты эти сказки детям рассказывай, а у нас на Вольном Флоте общественный договор! Все делится на всех, честно и по-братски!

— То есть не поровну? — заметил я.

— Две доли боевым палубам, — подтвердил челночный старшина. — По одной обслуживающим…

— А Днищу вообще ничего не положено! — гавкнул один из его подручных корешей, гнусный такой типчик слева.

— Ну ладно, ладно, — снисходительно махнул рукой челночный старшина. — Пол доли точно выделить сможем, вон, они ящики таскали. Заслужили.

— Ух ты, как зажигательно ты все поделил, — процедил я опуская ладонь поверх рукояти бластера в кобуре. — Всё учел, всех порадовал, всем сестрам по серьгам раздал.

— А чего не так-то? — насупился челночный старшина, покосившись на рукоятку своего бластера. — Всё по уговору.

— А будет так, — оскалился я. — Сначала мы всё разделим. А потом и вы с нами поделитесь.

— Подожди, — челночный старшина явно пытался быстренько в уме распутать внесенную мной схему и не справлялся. — Это получается… Это фигня какая-то получается!

Пацюк Игнатьевич за рулем транспортера скупо усмехнулся. Утырок с Ублюдком мрачно смотрели на комитет по встрече поглаживая рукоятки своих бластеров.

— Так не пойдет! — возмущенно воскликнул челночный старшина.

— Ещё как пойдет, — усмехнулся я. — Меня вот всё устраивает.

— Мы так не договаривались! — воскликнул челночный старшина.

— Точно, — согласился я. — Со мной действительно никто ни о чем не договаривался. И поэтому будет, как я решил.

— Так, господа старшины, — Рыжий решил наконец влиться в обсуждение и внести свой вклад. — Давайте поостынем. Давайте не будем обсуждать этот серьезный вопрос вот так вот… Громко. Нас могут неправильно понять.

— Да я все уже правильно понял, — процедил я.

— Тише, Кома, — умоляюще поднял ладони Рыжий, — Ну, тише же. Сейчас все палубы сюда сбегутся, те же цвайхандеры моментально нагрянут, как только пронзают, что вы живыми вернулись, и они обязательно нагрянут, а вам это действительно надо? Ведь не надо же?

— Ну, предположим, — недовольно отозвался я. — Что ты предлагаешь?

— Капитанский совет, — произнес Рыжий. — Соберем всех старшин через полчаса на капитанской палубе, у добычи ставим совместную охрану. И решим все как цивилизованные люди, по понятиям. Никто не останется обиженным.

— Да конечно, — иронично произнес я. — Так уж и никто.

— Хорошо-хорошо, — Рыжий успокаивающе взмахнул руками. — Хорошо, я понимаю, почему ты так думаешь. Мы все понимаем, почему ты так думаешь. Ведь все понимаем?

Рыжий вопросительно уставился на комитет по встрече и переделу. Челночный старшина раздраженно пожал плечами.

— Ага, — довольно улыбнулся Рыжий. — Понимаем. Значит, поймем, если Кома сейчас возъмет, что-то из добычи в обеспечение своей неделимой части, и никто не будет на это претендовать впоследствии.

— Ну конечно, — сварливо отозвался челночный старшина. — Сейчас-то он и прихватит всё самое ценное.

— Надеемся на твое благоразумие, Кома, — искренне улыбнулся мне Рыжий.

Охренеть, какой он изощренный дипломат этот Рыжий. Виртуозно разруливает — и сам весь в белом, и накал противостояния спадает.

— Я возьму вот эти два контейнера, — указал я на титановые чемоданы с локальными грузовыми антигравитаторами на днищах, оба добытые мной из корпоративного хранилища «Нострономикона». — Давай юнга, Женя Хоккин, поручаю их тебе.

Не хватало ещё, чтобы им достались мои терраформные бомбы. Не по Хуану это сомбреро.

— Есть, капитан! — браво отсалютовал мне юнга от пустой головы, поднимая контейнеры за ручки и вставая с ним за моей спиной.

— Он не капитан! — злобно гавкнул все тот же типчик слева.

— Но уже старшина, — примирительно произнес Рыжий. — Простим молодому человеку его необразованность.

— Конечно, — одобрил я. — Простим.

Все остальные, конечно тоже простили.

За одно я так за разговором неброско отжал дележа добычи и самого юнгу, которого кое-кто из противостоящей группы мог бы рассматривать как часть взятого с бою, а потому входящего в часть общественного достояния.

— А как остальные трофеи поделим, обсудим на Капитанском совете… — заключил Рыжий. — Сбор через полчаса.

— Через полчаса! — мрачно повторил челночный старшина. — Или поделим все без тебя.

— А ты не торопись, — усмехнулся я. — А то как бы возвращать пришлось, все поделенное непосильным трудом.

Челночный старшина только прорычал нечто нечленораздельное сквозь стиснутые зубы.

С тем мы и разошлись по нашим палубам.

— Блин, как круто! — Женя Хоккин тащил контейнеры с бомбами за мной, восхищенно озираясь по сторонам. — Настоящий пиратский корабль!