Чтение онлайн

Ну, теперь я нашел решение, и это открывало передо мной просто ослепительные возможности.

И теперь я смогу вплотную заняться капитанским сокровищем.

Утырок с Ублюдком проводили меня к дверями капитанской каюты.

— Мы это, пойдем наверное, — нерешительно произнес Ублюдок, пока я отпирал дверь в каюту.

Ух ты. Да они бояться туда соваться! Надо же.

— Ну, идите, — отпустил их я. — Помогите Пацюку Игнатьевичу с юнгой донести ящик обратно на Дно.

Парочку на букву У быстренько свалила.

Нда. А прежний капитан-то держал их в жутком мистическом ужасе. Может, и не зря. Очень странная команда мне после него досталась.

Ну, посмотрим, что он мне оставил.

Дверь в каюту капитана отодвинулась.

Я осторожно вошел внутрь. У старого мизантропа с суицидальными наклонностями могло дури хватить и заминировать свою берлогу чем-то. Буду лететь отсюда и до Первопрестольной быстрее скорости света.

Я вошёл и огляделся.

Ну, что сказать. У прежнего мрачного капитана сокровище действительно было.

Я обвел взглядом капитанскую каюту.

Нора настоящего космического волка. Ну или захламленная дыра законченного мизантропа, это как посмотреть. Бардак здесь не прибирали годами.

Я осторожно пробрался сквозь горы хлама и сел за тускло освещенный стол. Свет не выключил мой предшественник. Пару часов назад он сидел здесь.

Потемкин беспробудно дрых у меня на плече.

Слева от меня среди сдохших бластерных батарей и пустых упаковок сухого пайка, возвышался древний растрескавшийся гермошлем с надписью «СССР» над выбитым забралом. С виду — как настоящий. Но, конечно, не настоящий. Откуда бы здесь взяться такой древности?

Рядом лежит мертвый дроид в форме маленькой черепашки с алмазным панцирем. На шахматной доске с непонятными символами в каждой клетке, лежала позолоченная печатка, с пурпурным и синим камнями поверх ударных костяшек. И с овальными пустыми слотами для ещё трех, над остальными пальцами. Какая-то помпезная хрень, не в моем вкусе. Рядом с простой согнутой стальной ложкой, обнаружилось нечто вроде фонарика, похожего на рукоять тактического меча, только без меча, с кнопкой. Я взял рукоятку в руку, пощелкал кнопкой, но ничего не произошло. Разрядился, наверное.

Между этими случайными артефактами на столе стояла керамитовая стопка. А перед нею бутылка. Да не простая бутылка. А бутылка с одной стороной. Бутылка Клейна. Точно такая же, как та, из которой я пил, обмывая день рождения и День Десантника в одном флаконе. Судя по уровню в бутылке — мертвый капитан из неё пил. И пил давно.

Неудивительно, что у него крышу сорвало, столько тёмного пойла в себя залить. Я удивлен, что он вообще столько продержался, мне чтобы пустить свою жизнь под откос, ну ладно-ладно, открыть в ней неожиданный поворот, хватило одного стакана. А он выпил не менее шести. Неудивительно, что его галлюцинации терзали. Если это были вообще галлюцинации, а не нечто более осязаемое…

Ну не могла же эта странная коллекция быть тем самым сокровищем капитана, потому как ничего более ценного я там не нашел.

— И где же ты спрятал свои сокровища? — задумчиво произнес я, конечно, совершенно не ожидая, что кто-то мне ответит.

Но, односторонняя бутылка отозвалась.

Я даже отодвинулся сначала от стола, когда из горла бутылки с легким посвистом начал подниматься тёмный дымок, который внезапно начал принимать вполне опознаваемые формы. Конденсироваться во вполне знакомые мне обозначения объемной астрокарты Войда, по краям которого обозначились знакомые звезды нашего сектора, я узнавал светила. В центре показанной мне карты двигался символически отображенный «Кархародон», темная линия его курса тянулась к цели в глубине Войда, очевидно, что Гуль, конечная точка нашего маршрута.

От Гуля, темные струйки растеклись, обозначив пять векторов на невидимые на карте, слишком малы они были, целевые объекты. Где-то возникло обозначение астероида, или даже группы астероидов, вон там законсервированная добывающая станция, а это похоже на остов брошенного корабля и вроде как ядро кометы на долговременной орбите.

Везде стояли дополнительные знаки повышенной опасности: агрессивная биота, непериодические источники жесткой радиации, гравитационные аномалии, трудно детектируемые скопления прозрачной пыли, даже дрейф основных физических констант имеется, охренеть вообще.

— Что ты, черт возьми, такое? — произнес я.

Но не получил ответа.

Но я получил координаты пяти мест в Войде, где было скрыто нечто.

Даже не знаю что. Предыдущий капитан на «Кархародоне» у нас был тот ещё был сорвиголова.

Места даже на схеме обозначены как крайне неприятные и не дружелюбные. В такие суются люди которым терять нечего. Ну, да вроде моих подопечных господ пиратов…

Блин, как же неудобно без Внутреннего Экрана. Я добыл из стола рулон бумаги — понятия не имею, кому нужен такой длинный свиток такой стрёмной рыхлой бумаги — и отмотал от неё кусок. Грифелем нанес на свиток строчки координат на двухбитном диалекте, потом сложил и спрятал в нагрудный карман пыльника.

— Спасибо, схему можно убрать, — произнес я. — Чем ты ни было.

Схема начертанная дымом в спертой атмосфере каюты истаяла в воздухе.

— Я заберу тебя с собой, если никто не против, — произнес я.

Но чертова бутылка никак на это не отреагировала.

— Надеюсь, я не пожалею об этом, — произнес я, и сунул бутылку в глубокий боковой карман, словно специально пошитый для бутылок разнообразного назначения. Да, может и действительно специально сшит для всяких попутных бутылок, кто их, пиратов, там разберет.

— Ну, что, светлейший князь? — бросил я Потемкину, сладко дремавшему на моем плече. — Двинули? Нас ждут великие дела.

С тем я и покинул сие прибежище одинокой депрессии и изощренного саморазрушения.

А на выходе из каюты капитана меня поджидал комитет по встрече. Собрался он практически в том же составе, что приветствовал меня по возвращении из абордажа.

— Ну, что там? — почти хищно оскалился челночный старшина. — Капитан?

— А вы меня тут под дверью пасете, что ли? — прищурился я. — Ну, если что, я не оценил.

— Ну капитан! — взмолился челночный старшина. — Ну вы же всё понимаете! Сокровища! Старик припрятал где-то несметные богатства.

— Да уж, несметные, — усмехнулся я. — Только в этой каюте нет нихрена полезного, можете сами обыскать.

— Э-э, мы, пожалуй, воздержимся, — внезапно смутился такой весь из себя активный старшина Челночной палубы. — Почтение к памяти усопшего, ну, вы же понимаете…

— Да уж могу понять, — усмехнулся я.

И я, кажется, действительно понимал. Ой как не кисло прежний капитан экипаж построил. Держал их, судя по всему, в железном кулаке, если вон до сих пор опасаются перешагнуть порог его каюты. Мне самому бы так суметь.