Чтение онлайн

Зато здесь всюду просто груды лежат бытовых и ремонтных сервов, явно в нерабочем состоянии. Как раз то, что нам нужно для локальной технической революции. Так-так…

— И почему бы всё это богатство не починить, — задался я вслух логичным вопросом.

— Так чинили, — пожал плечами Пасюк Игнатьевич — И не раз. Но это только до следующего прыжка в войде. Эманации Чёрного двигателя сносят настройки позитронных связей, а их только вручную восстанавливать, а желающих этим заниматься не много. Вольный Флот же. Дураков работать нет. Работа от слова раб. Так и живем.

Нда. А вот и первое препятствие на пути простого и легкого плана, как осчастливить человечество, не привлекая внимания конвоя…

— И потому корабль в коме? — спросил я.

— Да. Тёмный Прыжок в войде отшибает башку корабельному искусственному интеллекту. — кивнул добрый оптимистичный дедушка. — Все бортовые системы работают на старых добрых жёстких дисках и классической электронике. Он бошки экипажу-то так отшибает, куда там роботам. Вот и приходится дроидам после каждого прыжка мозги вправлять. А корабль так быстро в себя не приведешь. Уж лучше так.

Получается, ИИ корабля в психо-коме, ходит по маршруту, не приходя в сознание. Это многое объясняет. Это не корабль, а пока ещё не остывший труп.

А реально рисковые люди на Вольном Флоте собрались. Или это только на «Кархародоне» все такие безбашенные?

Я, зорко кидая взгляды по сторонам, катил коляску с Пацюком Игнатьевичем, а сзади следовал мой зоопарк на выезде, скованные одной цепью Утырок и Ублюдок. И цвайхандер в качестве сторожевой собаки.

Там я и заметил на гламурном прикиде цвая логотип бренда Иоланты.

— Ты у Иоланты одеваешься, что ли? — удивился я.

Не ожидал от него такой тяги к прекрасному.

— Ага, доставляли через третьи руки с Орхидеи. Самый крутой прикид в галактике, чтоб ты понимал! — расцвел от такого внимания цвайхандер. — От самого навороченного кутюрье Злоязыкой Иоланты из Дома Коварол! Она самого Александра Великого и весь Отряд Безумие одевает, чтоб ты знал!

Ну охренеть теперь. Я, смотрю Иоланта в борьбе за рынок идет на всё. Александр Великий, ну надо же.

Надеюсь этот Великий Александр сейчас кости свои в непонятном агрегате на этой утлой посудине бесславно не сложит. Как-то некрасиво легенда закончится. Ну да, я постараюсь, чтобы вышло по-другому

А потом мы через очередной ростовой люк поднялись по пандусу на реакторно-двигательную палубу.

Нас там уже ждали. Несколько чуваков, судя по обвесу с инструментами, местные двигательщики и длинный, бледный и худой джентльмен, с таким узким и острым лицом, что впору порезаться.

— Пасюк Игнатьевич, — произнес он, свысока кивнув.

— День добрый, док, — усмехнулся ему Пасюк Игнатьевич. — Пришли взглянуть на представление?

А. Так это корабельный доктор. А я-то решил, что это вампир какой-то…

— Я обязан присутствовать, — док пожал плечами. — Сами знаете.

— Сегодня будет весело, — усмехнулся Пасюк Игнатьевич.

— Да я уж вижу, — задумчиво отозвался доктор, озирая сладкую парочку малохольного Утырка с могучим в плечах Ублюдком. — Как ваши фантомные боли? Ноги болят?

— Болят, — отозвался Пасюк Игнатьевич. — И затекают, сил нет. Прям не верится, что их нет на самом деле.

— Вы бы пили те средства, что я вам прописал.

— Ну уж нет. — скривился Пасюк Игнатьевич — Лучше пусть кажется, что они у меня есть. Поехали к двигателю, Кома. У нас тут дела.

И я покатил коляску вперед. Док с неподдельной скорбью смотрел нам вслед.

И вот она, циклопическая двигательная камера размером с купол собора. И огромный повисший в середине темный металлического оттенка шар Чёрного двигателя. Десять тысяч тонн железа в нём на глаз, если, конечно верить, что это железо.

Так вот ты какой. Здоровенная тварина…

И было довольно очевидно, что это не плод имперских технологий. Я как-то даже не уверен, что это плод человеческой мысли… Не ордынское изделие, точно, выполнено не в их духе. Но таких разработок, а я много чего секретного успел повидать за свою адмиральскую службу, я ещё не встречал.

Мы шли по кольцевой площадке вокруг шара, минут наверное десять. За это время я убедился, что на шаре нет ни бликов, ни полутеней, да и сам он не отбрасывает тени.

Мы достигли явно импровизированного пульта управления на снятой с бортовой батареи лазерной противоракетной турели.

— А это здесь зачем, — озадаченно поинтересовался я.

— Это нечто вроде инициатора, — ответил Пасюк Игнатьевич. — Типа свечи поджига. Перед запуском двигатель нужно малость прогреть.

— А потом? — настороженно спросил я.

— А вот потом будет уже опасно, — ответил добрый дедушка Пацюк Игнатьевич.

Я оглянулся. Цвайхандер, доктор и техники стояли у входа в камеру и следили за нашими действиями.

— А эти ничего не боятся. — заметил я.

— Пока мы здесь, им боятся нечего, — буркнул Пацюк Игратьевич копаясь в настройках пушки. — Вам нужно занять посты на радиусе двигателя и передавать мне температуру на поверхности шара. Один пост там, а второй напротив.

Пацюк Игнатьевич дважды ткнул пальцем.

— Ты, Кома, идёшь на левый. А этот сиамский близнец на правый. На пушке нужны двое, ну да я справлюсь.

— А что, автоматикой какой-то нас заменить нельзя? — малость напрягшись спросил я. — Ах, да. Блин, её же выбьет сразу же…

— Вот-вот, — подтвердил Пацюк Игнатьевич. — Занимайте позиции. Авось и выживем. Или будем тут болтаться, пока не съедим друг друга. И такое бывало.

— Ладно, — буркнул я. — По местам.

Мы разошлись на свои посты. Какая все-таки здоровенная хреновина этот кровожадный движок. Размером с иной корабль. Этот рейдер изрядно перестроить пришлось, чтобы эта хрень в нем поместилась.

Я дошел до дистанционного термометра, напоминающий размерами ручной пулемет на станине, или телескоп с экраном для показаний, помахал рукой, на месте мол.