Чтение онлайн

Она, конечно, доставучая невероятно, упертая как бревно, и настойчивая как танк, но теперь она мой соратник, а соратникам я прощаю очень многое, почти все.

Вице-адмирал Ганзориг доложил, что передовая группа из шести корветов, наконец выбралась в полярные широты над Войпелем и теперь сжигая запасы топлива для постоянного маневрирования удерживала геостационарное положение над нашей котловиной, готовая поддержать нас огнем корабельной артиллерии в любой момент.

Челноки с ранеными уходили обратно в створ, и резко свечками взмывали в небо, чтобы не проходить над опасно приближавшимся к месту нашего падения противником. Разбрасывая огненные султаны ложных целей, они уходили вверх, туда, где в облаках уцелевшие эскадрили космопланов были готовы прикрыть их, перетянув огонь на себя.

Но враг не стал размениваться на челноки с ранеными. Они понимали, что мы не ушли отсюда все. Они знали, что мы тут. И что если они, сделав резкий рывок, преодолеют смертоносную зону вокруг корабля, собьют наши заслоны и ворвутся внутрь — то флот с орбиты нам уже ничем не поможет.

И останемся только мы против них всех.

Да, если враги ворвутся внутрь корабля, флот с орбиты нам уже ничем не поможет.

И тут уже нам придется вызывать огонь на себя. Чтобы врагам не досталось. Устроим себе роскошное огненное погребение, как принято у отважных воинов.

С такими воодушевляющими мыслями я со своим штабом из практикантов занял оборону на баррикаде имени Батыя.

Смеркалось. В темнеющем небе за створом заиграло переливами зеленого полярное сияние, особенно мощно заряженное в эту ночь импульсами энергетического оружия с орбиты.

Там, вдалеке небольшими группами в тени гор, закрывающих их от прицелов флота, все ближе к нам просачивались силы Мастеров Никто.

Сейчас они долбанут по нам всем, что у них есть дистанционного, и рванут на сближение.

Жаль, нам нечем заминировать пространство между нами. И живой колючей проволоки на корабле не запасли, не десантный транспорт, чай, пехотного снаряжения на авиаматке не так и много. На авиаматке только командование десантуры наёмников базировалось.

Все способные носить оружие заняли свои позиции на развалинах корабля. Сотня бойцов Манджаро на артбатарее верхней палубы, сотня бойцов Килла на корме. Сотня бойцов Батыя во взлетно-посадочном створе и два десятка практикантов, штрафбат имени адмирала Иванова в оперативном резерве. Искупаем вину за гибель флагмана в пехоте с оружием в руках. Надеюсь, мы выживем. Надеюсь, искупим…

Хорошо, что раненых вывезли…

А потом мы увидели десятки вспышек у горизонта и полосы десятков ручных ракет, виляющих между деревьев, устремившихся к кораблю.

Началось.

— Мы вышли из огня звёзд и в огонь мы уходим, — произнес вдруг Батый, глядя на надвигающиеся ракеты врага через прицел бластера.

— Мы вышли из огня звёзд и в огонь мы уходим, — повторили за ним его бойцы.

Ага, это какая-то их боевая фраза, девиз-накачка. Красиво звучит, надо запомнить, вдруг мне самому скоро пригодится.

Завыли автоматические противоракетные пушки в створе, сбивая ракеты на лету. Полосы трассеров пересекали полосы летящих ракет, по лесу пронеслась волна взрывающихся сбитых ракет, начали медленно, как во сне, валиться огромные хвойные деревья.

А к нам волной несся второй залп. А за ним уже был видна и третья волна.

Внешние пушки взбешенно долбили, сжигая ракеты с редколесьем десятками. Но они не составляли уже непроницаемой системы обороны корабля под управлением всевидящего искусственного интеллекта и некоторые ракеты уже прорвались.

Ракеты начали рваться на корпусе. Одна из пушечных башенок в створе взорвалась пораженная ракетой, и до нас долетели осколки. Меня лично долбануло куском металла в шлем. Без шлема башку бы раздолбило в лохмотья. А так ничо, только головой мотнул

Октавия продолжала транслировать тактическую информацию из еще действующих систем корабля, с пары высотных дронов и с телескопов флота мне на внутренний экран. Часть пушек мы уже потеряли. и поделать с этим мы ничего не можем. Грамотные люди нас разбирают.

Насколько они тут собрались грамотные, показало то, как они рванули вперед на своей колесной технике, ровно за десяток секунд до того как подошедший на подходящую орбиту флот начал обрабатывать места их скопления.

Огромные столбы белого пламени падали с неба и вонзались в землю, поднимая горы земли и тут же гасли.

Атмосферная толща не позволяла свободно и точно использовать баллистическое и кинетические оружие. А «стрелы бога», те самые орбитальные урановые ломы, были только у пары судов, да и те были заняты в боях в плодородном поясе.

Квадробластеры флота садили на околосветовых скоростях, но задержка выявления цели и решения о ее поражении создавала временной зазор, за который они успевали в основном уйти из зоны поражения. Эткий тактический групповой бластфайтинг, впервые сам такое вижу. Впечатляет. Не всем получалось увернуться — попробуй увернись от мегавольтного болта флотского бластера, но в основном им это удавалось.

Тридцать секунд — и они уже тут, поливали нас огнем на подавление со своих тачанок. Челночные бортовые бластеры, установленные на турели, пушки, пулеметы, ракетницы, коллекция всякой гадости для общей радости, засыпали нас огнем, смели установленный мной кокон, изрешетили баррикаду, нанесли первые потери.

Мы открыли ответный огонь, поражая их колесную и низколетящую технику, пушки створа одна за другой засаживали заряды в их машины, взрывая, дырявя, останавливая на ходу.

Из машин десятками посыпался десант, в прыжке открывая огонь в нашу сторону. Плотность огня мгновенно удвоилась! Утроилась!

— Вова, кокон! — прорычал я.

Наш общий запас энергии Большого Взрыва не бесконечен, нужно сменять друг друга, или нас не хватит надолго.

Вова установил свой кокон. В нем увязла часть прилетевших снарядов и зарядов, и он иссяк.

Я в ответ установил мозаику микрощитов, которые сразу начали гаснуть под хотичным ударами десятков бластерных болтов. Продержались недолго. Да блин!

Позади наступающих полыхал лес. Стало светло, как днем.

Агата держалась неплохо, стреляя в огненную ночь из своего бластера, настоящая сестра битвы, подруга героя, ответственный страховой агент, чья миссия хранить и защищать. Я даже залюбовался. Немного. Студенты тоже не плоховали, азартно пуля в сторону врага.

Вражеские пехотинцы взобрались на вал, добрались до мертвой зоны наших пушек, до створа, до самого начала посадочной полосы. Темные силуэты на фоне огня на горизонте, в которые так удобно стрелять. И начали падать на палубу сбитые попаданиями наших бластеров. Пытались забросать нас гранатами, но не успели. Пытались накопиться прячась за валом, но тут я совершил маневр наличными силами — бойцы Манджаро оставили свои позиции наверху, прошли по корпусу и открыли по ним огонь сверху в упор. И уж их-то гранаты нашли свои цели.