Чтение онлайн

Они даже улетать под конец не хотели. А Орочай Ганзориг, та маленькая студентка-инженер, которую я принял за мальчика, ещё и пропищала напоследок:

— Если устроите ещё что-то такое же интересное, Александр Игнатьевич, зовите нас! Мы приедем.

Ага, щаз… С возу прочь, из памяти вон и забыть, как страшный сон. Чтобы я еще раз на такое подписался. Да лучше сразу меня пристрелите.

Поцеловал на прощание руку Агате Кристициной, засмущав черствого страхового агента до потери приличия.

— Я всё хотела спросить, — тихо уточнила она. — Так между нами тогда что-то?..

— Только мимолётная симпатия и выигрыш в эстравагантной игре, — заверил я её. — Ничья честь не пострадала.

Алая, как её скафандр, Агата загнала подопечных на последний оставшийся в её владении корабль и быстренько отчалила, видимо, чтобы не передумать в последний момент, и не броситься мне под ноги с предложением руки, сердца и верности на вечные времена.

Да уж. Неудобно могло получиться. Ей бы ничего не светило, увы.

Корабли, кстати, она мне отписала.

— А мне награда будет? — ревниво поинтересовалась Иоланта, после того как мы сбагрили с рук надоедливых практикантов.

— А то как же, — доброжелательно оскалился я. — Конечно будет!

И осталась бедная девочка одна против пачки похоронных извещений о судьбе погибших на «Прозерпине» бойцов. Ей придется все их прочесть, подписать, переслать и выслушать всё, что ей скажут их получатели. Семьи погибших, к которым они уже никогда не вернутся.

Я знаю, она этого долго не забудет. Я вот до сих пор не забыл…

К исходу тех же имперских суток практиканты прибыли домой на Первопрестольную и предстали перед комиссией по практике где и сдали свою практическую работу.

Ну, что сказать. Их коллективная отчетная работа по практике «Киберпроститутки в бою», действительно, произвела фурор в Академии.

Мендес позвонил мне и, дико хохоча, набивался мне в соавторы для составления соответствующего новаторского Боевого Наставления для имперских легионов, приколист. Говорит, будет бестселлером на все времена. Встряхнет замшелые камни академического преподавания. Так что мне обязательно стоит примазаться и оставить своё имя на этом нетленном труде.

Верю ему на слово. Но я ещё подумаю.

У меня хватало дел на орбите. Ждали прибытия комиссии от Олдриных, для процедуры передачи планеты под их управление. А мой флагман «Принц Евгений» продолжал жаловаться на присутствие неуловимого, как вошь, безбилетника у себя на борту. И до прибытия комиссии я собирался окончательно разобраться с этим гигиеническим вопросом.

Я поднял весь экипаж в ружье, расставил посты в всех ключевых и неключевых точках.

— Ладно, давай посмотрим кто там у тебя чешется, — произнес я и начал тотальную облаву. Мои люди проверяли отсек за отсеком, сужая неисследованную зону.

Но едва я успел приступить к делу, как все сразу же полетело к черту.

Сперва заорала сирена.

Потом пришёл сигнал аварийного открытия створок челночной палубы.

— Он уходит! — орал мне по внутренней связи Евгений! — Уходит. Уже ушел!

— Что? Где? Куда? Кто? — заорал я.

— Нелегальный пассажир с Первопрестольной! — кричал Евгений. — Который пробрался на борт! Он уходит! Он обошел облаву по вентиляции, ранил палубных и только что угнал «Солнышко»! А я даже стрелять по нему не могу, у меня пушки от реакторов отключены, пока ремонт!

— Чего?! — охренел я.

— Вот падла, — пробормотал я, через пять минут, глядя на записи, как Гена Геноцид не то кланяется, не то скалится мне, ну, в смысле, камере на челночной палубе, перед тем как покинуть корабль. И улетает прочь на угнанном челноке «Солнышко».

Вот, значит, кто проник к нам на Первопрестольной. А ведь действительно новостей о том, что Гену смогли взять, от Ганзоригов так и не пришло.

А он — вон чего. Всё это время был рядом со мной, подлец пронырливый. Челнок мой угнал, практически личный.

Причем он умудрился не только получить доступ к управлению кораблю — он, ордынец! — но и пройти на этом челноке сквозь флотский ордер, никем не задержанный.

Пока мы поднимали тревогу по судам в системе и требовали задержать челнок. Пока пытались достучаться по адмиральским ключам до мозга «Солнышко». Пока мы нашли вектор и пошли на задержание — так он и проскользнул мимо наших сторожевиков, сел на хвост уходящему кораблю снабжения, и вместе с ним ушел в прыжок, рискованный разрушением челнока в высокоэнерегетической гейзенберговской кильвартерной струе.

До него никому не было дела. Часть флота ушла на родовые базы, а те, что остались на орбитах над планетой, сюрпризов со стороны соседних по флоту кораблей явно не ожидали. После дней непрерывного напряжения, и того, как на поверхности планеты началось затишье, все сильно расслабились. Ну летит один челнок, свой. Значит — есть приказ и есть куда лететь…

Кто другой бы сразу от такого помер, но тут я не верил. Он ушел. Сбежал, специалист по выживанию. Научился. И выжил. Обвел смерть вокруг среднего пальца. Снова.

И хрен мы его догоним теперь. Даже если корвет следом отправлю. Он там уже наверняка сменил судно и затерялся в пространстве.

Нет, мы его теперь не догоним.

Хотя, конечно, искать нужно было — как минимум, из-за «Солнышко».

— Капитан Немо, — попросил я. — Фрахтуй корвет из общего бюджета, минимальной размерности, чтобы один челнок подхватить мог. И ищи месяц по всем системам в сторону транзита Орды.

И что-то мне подсказывает, что это не последняя наша встреча с Гением Геноцида. С Геной Геноцидом в смысле, конечно.

Нехорошая какая вкралась оговорочка. Словно предчувствуя нехорошее.

Что-то этот ордынец начинал меня уже сильнее беспокоить. С другой стороны, подумалось мне, вообще не факт, что Гена живым доберется до пределов Орды. Да не доберется никогда, это просто невероятно.

Но это я себя уговаривал, конечно. И не слишком успешно. Я точно знал, что он выживет, выскочит, как черт из табакерки и вонзит свои клыки мне прямо пятку, в момент, когда я совсем не буду такого ожидать.

И, оказалась, что не последняя неприятность за текущие сутки. Беда не приходит одна. Очень скоро Семёныч прислал мне с Герберы срочное сообщение.