Чтение онлайн

— Они находятся на грани вымирания, внесены в какие-нибудь красные книги Гиацинта, или вроде того?

— Нет! Экваториальный снежный бабай — основной и главный хищник во всех ближайших оазисах!

— Отлично! Это мне развязывает руки.

Даша, похоже, забеспокоилась ещё больше.

— Что такое?

— Да это, похоже, самка с детёнышами, — сообщил я.

— Чего?! А! Они бесполые! Партеногенезом размножаются, — не преминула сверкнуть знаниями Даша, но тут же поняла мою ситуацию и снова запаниковала-затараторила. — Саша! Где ты?! Я боюсь за тебя! Я сейчас, сейчас, только

— То, что бесполые — тем более развязывает руки. Пришли-ка за мной парочку дронов лучше!

Ну а сам принялся развлекаться. Думаете, это меня принесли к вам в логово? Нет, это вас заперли со мной!

Сперва — силовой кокон, который принял удар первого наскочившего бабая. Потом — силовое копьё, буквально размозжившего одного из подростков о стенку.

Затем пришлось достать бластер, пальнуть в морду. В этот раз — точно и метко. Ослепил, сварил заживо хелицеры с половиной башки, но что самое жуткое — тварюгу это не убило. Из строя вывело, заставило верещать и барахтаться в сугробе, но не уничтожило.

Похоже, мозг у этих гадин где-то очень глубоко. Ну и ну, конечно. Не удивительно, на самом деле — чтобы выживать в такой скудной и агрессивной среде, за миллионы лет эволюция точно должна была привести к каким-то очень хитрым строениям организма.

Ещё одного я-таки заколол кинжалом в упор. И шею ему свернул.

Третий убежал, я не стал его догонять. А четвёртый залез в логово, я решил оставить его напоследок.

Ну, или пожалеть. Есть у меня такая черта — милосердие к проигравшему в честной схватке.

В общем, остались мы один на один с их родителем-предводителем.

Раненый хищник выглядел одновременно и грозно, и жалко, и мерзко. Зеленоватая слизь, или кровь ли это, медленно сочилась из ран и стекала по шее, половины морды уже не было, подплешины и подпалины на шерсти, одна нога была повреждена.

Он медленно, боком, обходил вокруг меня. Но уходить не спешил.

Это было его жилище. И это был его родной дом, который покидать он точно не собирался.

— Да, да, всё понимаю, — пробормотал я. — Мы пришли на твою планету. Мы испортили твою среду обитания. Ты мой враг, а я — твой. Но наверху, там, на другом краю галактики, есть враг почище тебя и меня — и если я сейчас не выживу, и не выберусь — нихрена не останется ни от твоей, ни от моей среды обитания.

И вот примерно с такими словами я набросился на него снова.

Мы боролись, барахтались на базальтовом полу, среди камней и снежных дюн.

Мой кинжал доставал до его конечностей, его клешни пару раз едва не отхватили мне руку и пару раз до кожи, до крови распороли мне комбез. Я не мог его победить, а он — меня. Было в этом что-то первобытное и прекрасное.

Правда, очень скоро я понял, что силы меня начинают покидать. Комбез уже не помогал удержать от холода, да и кислород заканчивался — и в крови, и в баллонах. В ушах звенело и свистело, в глазах белело…

Тогда я отпустил его. Отступил и призвал на помощь Энергию Большого Взрыва.

Пол зашатался.

Осколки стен из базальта вперемешку со спрессованным снегом полетели вниз. А затем между нами пролегли трещины, расколовшая стены Лабиринта.

«Зафиксирована способность императорского Дома „Континентальный Дрейф“ техника Сейсмического Аспекта Большого Взрыва второго уровня».

На этот раз я ударил точечно, прицельно, и при этом плавно, а не так, как тогда — в Акведуке. Стены начали рушиться — по кругу, словно в огромную воронку, в центре которой были мы с бабаем.

Я уворачивался от летевших вниз обломков, прикрывался от поднятого ледяного смерча, перепрыгивал через трещины.

Из трещин пошёл пар. Задел я где-то геотермальные источники, получается. Этот пар ошпарил и так раненую тварюгу. А затем упавший огромный фрагмент стены погрёб его посреди этого гигантского водоворота.

Некоторое время я смотрел за тем, как всё успокаивается. Стены на расстоянии трёх-четырёх переходов продолжали валиться, но эффекта домино не случилось — расстояние проходов в основном было шире, чем высота стен.

Через минут пять всё улеглось. Я присел в углу, опершись об обломок стены. Я начинал неумолимо замерзать — мало того, что у меня была пара ощутимых царапин, а скорее даже рваных ран от клешней бабая — так главное, что через прорези в комбезе уходило драгоценное тепло. Да и самогреющий шнур, проходивший вдоль левого бока в ногу, приказал долго жить.

И ведь нормальной аптечки с нормальным ремкомплектом у меня не было. Всё осталось в развалившемся лагере, из которого меня унёс снежный бабай.

В общем, я начинал неумолимо замерзать. Благо, пошарив по карманам — я нашёл в одном из карманов, во-первых, энергетический батончик, который я тут же умял, а во-вторых — малый ремкомплект в виде тюбика пены и клейкой ленты! Старая добрая клейкая лента, хвала её создателю! Верный спутник человека в космическую эру.

Вот только ленты хватило ровно на два из трёх крупных порезов, к тому же заднюю часть я попросту не смог бы заделать без чужой помощи. Либо без полного снятия комбеза, а это было бы форменным самоубийством.

Надо было двигаться. Тем более, двое из четырёх подростков, хоть и затаились, но всё ещё были рядом. И запросто могли начать мстить за своего главаря.

— Даша, я закончил, — сообщил я.

— Я вижу… Ты целый?!

— Царапины. Всё хорошо.

Я был убедителен, но, похоже, она не поверила.

— Ты чего наделал? Ты… опять за старое, да? Геройствуешь?

— Он не хотел отдавать мой клинок! — сказал я в своё оправдание. — И я решил проблему с пауком.

— Я уж молчу про разрушение памятника… Он же уйти решил! Мы бы его и так добили…

— Дашенька, перестань сердиться, а? Маршрут лучше построй. Далеко до тебя?

— Шесть километров! Но тут напрямую не пройти, по лабиринту слишком длинный маршрут! Я уже послала за тобой! Сейчас придут!

— Нет уж. Лучше сам пойду.

Сориентировался по плану и подсветкам из Внутреннего Экрана, и по сторонам света — так надёжнее, затем по развалившимся обломкам стен забрался наверх, на гряду, и зашагал на юг.

С одной стороны — правильно всё сделал. В движении меньше замёрзнешь. Да и Сефирот кое-как помогал своим теплом, светил как раз в раненый бок, температура поднялась до целых минус тридцати.