Чтение онлайн

Пятнышко возмутился, и попытался укусить, но Шоуки ловко вцепился в уздечку, зафиксировав его морду собственным весом.

Из сомнительно хорошего — осмотрев и почистив копыто, кузнец заключил, что все проблемы были из-за потери подковы, и конь придёт в норму за пару дней, если не нагружать. Потом он долго выковывал в своей кузне железный пруток — Шоуки с интересом наблюдал Даром за тем как под действием жара и грубой силы плющится металл. Как его сгибают, пробивают бороздки, потом выносят зажатую щипцами заготовку, чтобы примерить — Пятнышко тогда зловеще фырчал и подбирался, но ничего не мог сделать.

Пара примерок, последние доработки на наковальне, и вот уже новую обувку прибивают к аккуратно подпиленному копыту.

Как раз принцы в поле видимости появились — судя по всему, закончили со своим делом. У Шоуки как гора с плеч свалилась — отпускать их одних он опасался, но и оставлять работящего мужика на растерзание этому чудовищу не стоило. Мужик, конечно, тоже был хорош — как равнодушно и бескомпромиссно он хватал конские ноги, чтобы зажать коленями и обработать копыто напильником, загнутым скребком или устрашающего вида кусачками!

Так что поблагодарил он кузнеца очень искренне за его работу, передал оговоренные монеты, и вывел недовольно топающего коня навстречу принцам.

— Продали? — уточнил очевидное, и дождавшись кивка, пристроился за парочкой. Прислушивался всё ещё Даром к своему чудовищу, но то немного успокоилось и выправило шаг.

Но всё равно, нагружать его не стали, взвалив мешки с овсом и прочие скромные пожитки на других лошадей. Да и поехал Шоуки на запасном — надо было пользоваться возможностью, пока был повод.

Как и договаривались — снялись с места, едва разобравшись с делами, хотя всем явно хотелось задержаться на денёк, да отдохнуть от дороги, от седла, от походной пищи, тем более — преимущественно подножного корма, дичи и рыбы. Но не стоило забывать что их активно ищут. И ладно враги — от тех можно отбиваться без зазрения совести не стесняясь в средствах.

А вот если свои нагонят…

Шоуки поёжился невольно от такой мысли. Радовало только то, что когда с него спросят за этот безобразный побег, можно будет твердить, что он всего лишь слуга, и не мог ослушаться, и вообще был против! Видят Предки, это не поможет, но он хотя бы попытается отбрехаться.

Двигаться решили не дикими тропами и полузаброшенными тихими трактами, а нормальной наезженной дорогой — прямо к восточному побережью, а оттуда уже спуститься вниз. И разница чувствовалась! Прохожих и проезжих хватало, тут и там среди полей виднелись обнесённые частоколом деревеньки, дорога в целом была хороша и двигались они бодро. Не говоря уже о необходимости объезжать неизвестной глубины лужи и нагибаться, чтобы не влететь лицом в низко нависшие ветви.

С другой стороны и всякие странные встречи стали практически нормой через пару дней. То им пытались прямо с проезжей телеги продать мешок с верещащим поросёнком, то какие-то оборванцы клянчили монету, то излишне нервные последователи ложных богов обзывали их безбожниками и грозили всякими карами небесными. Таких один день попадалось порядком — путешествовали они пешком и небольшими стайками. Как оказалось, поблизости было какое-то священное капище их веры, и они устраивали туда паломничества, как сойдут снега, и ночёвка в поле перестанет быть делом чрезмерно рисковым. По крайней мере, с их подходом к манере одеваться. Алан пояснил, что редко кто из них всамделишные бедняки, а ходят в рванье, а то и босиком, из религиозных соображений. Чего так позорится перед Предками — непонятно, но да Шоуки мало что знал о поклонниках ложных богов, и потому не стал особо вдаваться в эту тему. Тем более что Алан с Амарими завели религиозный диспут на эту тему. Южный принц немного разбирался в верованиях северян, а Алан по рождению был посвящён в обе веры, но по наблюдениям самого Шоуки, не был особым приверженцем ни одной из них.

А ещё на них дважды напали разбойники. Обычные лесные тати, обряженные кто во что и не слишком хорошо вооружённые. Первой пятёрке хватило вида поднимающихся в воздух ножей, чтобы ретироваться, вторая банда, довольно крупная, на такое выставила вперёд тщедушного парня, изобразившего на ладони огонёк. Алан хмыкнул и запалил сноп магического огня раза в три выше. После этого бандиты извинились, свалили в кусты и даже оттащили с дороги поваленное невысокое, но пышное деревце.

Амарими взирал на это в полном шоке, Алан был спокоен и невозмутим, а Шоуки подспудно порадовался, что не пришлось никого убивать.

Сперва они ночевали в рощах и перелесках, но когда жильё стало попадаться слишком уж часто, стали просто заезжать в города и крупные поселения, благо, деньги позволяли. Да и так налегать на овёс уже необходимости не было — молодой зелени становилось всё больше, и лошади щипали её с большим аппетитом. Вот, на его взгляд, единственный недостаток южных скакунов перед северными — еды им требовалось куда больше…

Наконец, после крупного города свернули на юг, двигаясь по большому торговому тракту, и, честно сказать, они начали теряться среди пёстрого потока путешественников. Рыжие хладоморцы, низкие жители архипелага, караваны товаров с родного юга. Да и придорожные заставы с вооружёнными разъездами попадались всё чаще — тракт охраняли и охраняли активно.

И на магию насмотрелись — тракт был местом душным из-за проклятия, и богатые торговцы организовывали себе купола, защищающие от солнышка, разгоняющие пыль, и ещё чёрт-те что…

Потеплело, кстати. Сильно потеплело, и подбитые мехом потрёпанные плащи можно было спрятать в седельные сумки. На одной из стоянок, пока будущий Император пытался осилить простейшие техники медитации, Шоуки сплёл из молодых листьев рогоза простые крестьянские шляпы, чтобы защитить макушки от на диво расщедрившейся на тепло матери-солнца. В процессе давал советы и подсказывал, ибо именно его Амарими расхвалил едва ли не как непревзойдённого знатока медитативных техник. Да, Шоуки продвинулся в их изучении поболее прочих погодок, но единственно по необходимости, а не из любви к процессу. Медитации подразумевали более тонкое овладение духовной энергией, если вспомнить аналогию с цаплей — увеличивали количество “шей”, доступных каритам. Алан тоже пытался улучшить свой контроль над “внутренними энергиями”, ибо более тонкие “магические” манипуляции к которым он привык, давались ему теперь с некоторым трудом, а “боевая” сторона магии, которая для него прежде была недоступна без поддержки амулетов, то и дело выходила из-под контроля.

Ему тоже следовало бы позаниматься, вспомнить упражнения, посоветованные учителем, чаще разминаться с принцем, но времени на это часто не было, да и сил оставалось не то чтобы много к вечерней стоянке. Всю дорогу он не позволял себе расслабиться, гоняя своё внимание по округе и совершенствуя нащупанный при выслеживании зачарованных лодок метод. Если уделять внимание одному определённому направлению за раз, то это позволяло “заглянуть” дальше и не так напрягало духовный сосуд да и голову, как попытки охватить своим “пристальным взором” как можно больше территории вокруг.

В один из дней они всё же свернули на менее людную дорогу, тоже ведущую вниз, к перешейку, но обходным путём, мимо чистых от проклятия сопок, и редких поселений между ними.

Сопки были каменистыми, покрытыми скромными травами, среди которых, впрочем, отлично чувствовали себя огромные овечьи стада. Если дорога не ныряла совсем уж в низины между горбатыми здоровенными холмами, то каждый момент времени на виду было хотя бы одна россыпь белых пушистых точек с редкими тёмными вкраплениями. Пастухи заведовали целыми стаями здоровенных пастушьих псов, которые в размерах догоняли местных мохноногих лошадок, и провожали всадников суровыми, но терпеливыми взглядами. Кони нервно пряли ушами рядом с незнакомыми животными, так напоминающими волков-переростков.

Самих волков, к слову, тут тоже хватало — они шарились по лескам в низинах, высматривая отбившихся от стад овечек, и от людей предпочитали держаться подальше. А ещё тут обитали м’кари. Вернее, их северный вид — первый раз, когда они на такого наткнулись, Шоуки принял зверюгу за огромную крысу. Существо пыхтело, переволакивая через дорогу окровавленные ошмётки овечьей шкуры с волочащимися копытами и приставшими там и тут кусками мяса. Было оно высотой человеку по колено, с характерной жёсткой шерстью, торчащей иглами, с шестью лапами и вытянутой лысоватой мордой. Вместо третьего глаза во лбу красовались неприятного вида складки. Тварь зарычала на всадников сквозь полную пасть шерсти и удвоила усилия, уволакивая добычу в кусты.