Чтение онлайн

Когда-то очень давно друиды существовали без вражды друг с другом. Их объединяла ненависть внешнего мира. Население не было столь благосклонно к ним, как сейчас. Если друид ошибался в предсказании, или король не хотел ему верить, он мог утопить колдуна или даже сжечь. Друиды редко селились в деревнях, жили только в лесу. Ибо там было безопасно и спокойно. А главное - только там было возможно полнейшее единение с природой, миром и богами. Там они постигали смысл бытия, обучались, изобретали, молились. С годами бороться с несправедливостью внешнего мира становилось все труднее. Друиды были миролюбивы, они не умели воевать, они умели лишь просить лес помочь им и молить сидов и богов о защите. Но природа, сколь ни была могущественна, не могла им защитить. Лес помогал лишь прятать следы друидов, уводить преследователей от их костров, путать тропы, но даже деревьям и животным требовался сон. Зимы - вот было проклятие лесных братьев. Каждую зиму они теряли до половины своей численности. И однажды совет решил, что пришла пора найти тайную тропу, ведущую в мир полубогов-сидов, отправить к ним гонца, и умолять дать им силы, чтобы выжить. Выбрали совсем юную девочку, девочку, которая видела многое. Имя ей Крейда. А когда она вернулась, все изменилось. Она овладела огнем, и научила их определять, какая стихия им подвластна, и как с нею совладать. Так Кьяртан, такой же юный, как Крейда, стал воздушником. Их жизнь переменилась. Они больше не убегали. Они сминали преследователей, они могли мстить. Короли преклонили перед ними колени, народ принял их за посланников богов и передатчиков их мыслей. Друиды стали набирать себе учеников не среди тех, кто готов был отрешиться от мира и стремился к единению с природой, а среди детей дворян и королей, чтобы те больше никогда не пытались напасть на них, ведь среди друидов теперь текла кровь их детей и внуков. Друиды освоили воинское дело, и теперь принимали участие в битвах, советовали и оспаривали. Их проклятия могли сминать города. Их исцеления исцеляли лежачих. Они возвысились почти до статуса богов. И вот тогда произошел раскол среди самих братьев. Слишком многим понравилась новая жизнь, многие не желали мудрости, многие не желали приумножать знания. Многие хотели всего и сразу. В этом желании их поддерживала состарившаяся Крейда, которая могла бы до сих пор быть молодой, если бы не поглотившая ее злоба. Слишком поздно вернулась она от сидов в мир людей. Не стало самых близких ей существ - война забрала ее отца и брата. Не было больше любви в ее сердце. Ни к кому. Даже к парню, который всеми силами, даже противоречащими его принципам, пытался добраться до ее вершины и вернуть былую любовь. Или то чувство, что казалось любовью до тех пор, пока Крейда не ушла однажды в лес..."

Кьяртан передохнул, и не шевелящийся Брайан тихонько перевел дыхание.

"Я убивал своих братьев. Убивал в поединках, что по новым правилам, только приветствовалось, но это не облегчало мою совесть. Я забирал их силу. Ведь добровольно силу никто не желает отдавать. Я забрал стихию земли, а затем и огня, чтобы лучше понимать Крейду. Я стал последним огневиком, не считая самой Верховной. И она, казалось, вспомнила меня. Поставила во главе войска друидов, посвящала в свои коварные планы. А я просто любил. Хотя нет мне оправдания за мои поступки. Я подготовил смертоносное оружие против тех, на кого кощунственно поднимать руку, на тех, кто помог нам выжить. Я подготовил друидов для борьбы с сидами. Я впустил в душу тьму, я отрекся от прежних идеалов. Я ненавидел сам себя. И однажды я поделился своими сомнениями с самой любимой девушкой. Она уже не была так молода, как прежде, и далеко не так красива, но я видел ее прежней. Она казалась мне источником света, и я открыл ей душу. Раскрыл все, что терзало меня. Предложил начать вновь обучать друидов добру, обратить их к природе, вспомнить единение с животным миром. Вспомнить, для чего мы нужны. И она поняла меня. Она посоветовала мне пойти к старому холму, найти древний ход и обратиться к эльфийским девам непорочности. Она пообещала, что они выслушают меня и помогут обрести покой в душе, подскажут нам обоим выход, как вернуть всех на прежнюю тропу друидов. И я пришел сюда. В поисках дев, я наткнулся на дорожку из факелов. Мне показалось, что это хороший знак, и я последовал по ним и скатился по желобу, из которого вы сами недавно выпали, сюда. А здесь меня ждала она. Моя любовь. Моя Крейда. Она оскопила меня каким-то издевательским способом, сомкнула мне каким-то тайным темным заклятием рот, чтобы я не мог колдовать против нее. Да я и не смог бы. Слишком сильно было потрясение от ее действий, слишком велика моя вера в нее и моя любовь к ней. Слезы лились из моих глаз, но не от боли, когда цепи пронзали мои руки, а от печали, от светлой печали, что очищала мою душу. Не знаю, поймешь ли ты, юный ученик друидов, как гнетет тяжесть ужасных дел, что ты совершал, не знаю, знакомо ли тебе чувство вины перед сотнями людей и друидов. В тот миг я очистился, Крейда сняла с меня мою вину, за это я благодарен ей за это. Она избавила меня от глупой жестокой любви. И даже заточение помогло мне вновь обрести себя. На прощанье она мне сказала, что это самое малое наказание, на которое она обрекла меня за мое предательство. Что я заслужил гораздо более изощренное, но она меня пожалела".

Не сразу Брайан смог пересказать братьям историю верховного друида, пораженный размером снисходительности жалостливой Крейды, не враз они смогли осознать услышанное. История так много объясняла. Но казалась такой нереальной, что сковывала руки, рвущиеся помочь.

– Она очень красива, так красива, как умеют складывать только барды, - озвучил Тревор общие сомнения и впечатления от сказания.
– Нас учили из обыденного делать волшебное, из пошлого великое. Не может ли так статься, что опытный верховный дурит нас?

Брайан согласно кивнул и задумался. Он бы тоже не смог избавиться от подозрений, если бы не видел все то, что рассказывал ему Кьяртан. Он не знал, можно ли искажать картинки. Но если предположить, что это невозможно, Брайан во время рассказа друида увидел, как все происходило, собственными глазами. Ему казалось, что даже если Кьяртан о чем-то умолчал или что-то не договорил, это не сильно исказило правды. А еще он верил, что друид действительно стал иным, что в его душе нет больше тьмы. Или Брайан хотел в это верить, ведь друид был огненным, он мог его чему-то научить! Или хотя бы помочь им выбраться. Он все равно практически лишен сил, и сразу ему их не восстановить, значит, он не причинит им вреда, даже если его рассказ был иллюзией великого искусника.

Брайан шепотом уточнил у Тревора, сколько времени требуется для восстановления сил. Ответил ему Гвин.

– Не знаю, насколько велик его запас, но, думаю, резерв его огромен. Чем больше он, тем быстрее восстанавливается, как это не парадоксально. Свой я восстанавливаю за три ночи. Думаю, он со своим справиться за одну. Восстанавливаться он начнет сразу, как только мы освободим его от цепей.

– Ты все же решился?
– Уточнил Тревор у Брайана, бросая взгляд на друида.

– Наверное, да, сколько бы я не тянул времени, я распутаю его. Я почему-то верю ему. Или это он внушает мне мысль верить ему, я не знаю. Я растерян, но хочу ему помочь.

Тревор кивнул.

– Думаю, для нас в любом случае это единственный выход отсюда. Если он восстановит силы, и не бросит нас, он сможет перенести нас на поверхность.

– Сколько бы не было "если", решение мы приняли, думаю, не стоит с ним тянуть, пока Кьяртан не растерял окончательно силы и не скатился по натянутой веревке обратно в темноту. Кто знает, когда он сможет подлететь еще раз.

Втроем они схватились за концы цепей и осторожно, чтобы не бередить лишний раз раны в руках, подтянули его к земле. Видно было, как Кьяртан из всех сил сдерживает остатки дыхания. Кольцо на шее перекрыло доступ к воздуху, как только они натянули цепь. Чем же ее разрубить - запоздало задались мыслью юноши. Кроме кинжала Тревора, у них ничего не было. Тот с сомнением посмотрел на оружие, которое достал из сапога, потом на толстенную цепь.

"Любой свободный друид может освободить меня простым приказанием цепи разомкнуться. На этом замкнуто заклятье, ведь мало шансов на то, что здесь когда-то пройдет дружественный мне друид".

Брайан сосредоточился и попытался поступить так, как делал с животными. Пронесся мысленно до цепи и повелел ей рассыпаться на куски. Когда он раскрыл глаза, с трудом им поверил, вся цепь была разорвана, включая ту, что пронзала ранее ладони друида. Сейчас в ладонях торчали осколки железа, вросшие в руки. Сам друид бессильно лежал на земле. Тревор и Гвин недоуменно переводили взгляд с цепи на Кьяртана, ведь они не слышали их мысленного диалога. Брайан, не тратя времени на объяснения, так же мысленно перенесся к волосам друида и повелел им отпустить его веки. В ответ Брайан обмыла такая огромная волна благодарности, что он едва не упал.

"Как ты сумел! Волосы не слушали меня, хоть я теперь свободен, они не подвластны простому заклинанию. Они словно стали чужими, темными, ты очистил их от тьмы". Действительно, волосы друида, бывшие прежде черными, внезапно поседели. Веки друида бессильно прикрыли невидящие глазницы. "Если бы ты вернул мне возможность говорить и зрение, я бы уверовал, что ты - сошедший на землю бог". "Нет, боюсь, такие чудеса мне не подвластны, не знаю, что я сотворил с вашими волосами, но как быть с губами - не представляю. Я не знаю, чем они спаяны. И зрение, боюсь, вернуть мне не подвластно". Друид кивнул, ничуть не расстроившись, и пообещал впоследствии самостоятельно разобраться с собственным ртом, как только выберется на поверхность. Лежа на берегу, он продолжал мысленную беседу, задавая уточняющие вопросы по всему, что касалось уже Брайана. Что-то тот легко раскрывал, что-то сумрачно утаивал. Рассказал он и о своей первой встрече с друидами, и об испытаниях, которые ему предстоят. Как оказалось, испытания для всех одинаковы, но лишь сам испытуемый решает, как он пройдет каждое из них. Он, да еще его тропа.

Затем он попросил дать ему отдохнуть, но прежде собственноручно вырвал из ладоней остатки цепей. Чтобы до конца избавиться от металла, тянущего из него силы. Едва он уснул, парни начали обсуждение. Вопроса, правильно ли они сделали, освободив его, на повестке не было. Ни один из них не смог бы с чистой совестью жить, уйдя он отсюда. Ведь если его история была искренней, они бы бросили брата. И даже если он солгал, не уподобились ли они бы злым эльфам, оставив его здесь медленно погибать. Его изможденное тело ясно говорило, что он давно ничего не ел и не пил и держался лишь за счет внутренних резервов. Обсуждали ученики его историю. Казалось невероятным, что Кьяртан был очевидцем столь давних событий, о которых уже мало кто помнит из ныне живущих. Но весь его рассказ изобиловал такими подробностями, кто казался правдой. В конце концов, Гвин, Тревор и Брайан тоже утомились и решили отдохнуть, предварительно вволю напившись, наконец, воды из подземного водоема.

Отступление

Крейда

Высокомерная посадка головы старой женщины с сухощавой фигурой могла свидетельствовать о врожденном аристократизме. Однако Крейда родилась в семье друида-лечебника и крестьянки, ушедшей за ним по доброй воле в леса. Гордая стать появилась не сразу. Девушке в ту пору едва минуло шестнадцать весен. Именно в том далеком теперь возрасте она почти одномоментно стала всесильной. История обретения новой в ее мире силы поросла мхом, но Крейда помнила, как сейчас, когда впервые почувствовала ее присутствие в собственном теле. Все, что произошло потом, было лишь неизбежным следствием ее появления. Сила обязала изменить поведение. Сила выработала уверенность. Сила окрыляла и воодушевляла. Сила губила и уничтожала человеческое в женщине.

Сейчас Крейда стояла перед своим войском верных ей друидов и рассматривала их. Верные, взращенные ею самой такими, какими она их желала видеть. Сила и хитрость, расчетливость и лицемерие, амбициозность и тщеславие - вот неполный перечень черт характера ее друидов, новых друидов, которые помогут ей в битве против сидов. Как легко было их просчитывать, людей, владеющих силой, и считающих себя выше других.

Одно только расстраивало верховную жрицу совета друидов. Даже спустя годы их было все еще мало, ее сторонников и сподвижников. Слишком мало для масштабного сражения, которое она задумала еще в период расцвета своего правления. Необходимы люди, простые смертные должны пожертвовать собой ради великих целей.