Чтение онлайн

Восторга!

Но не стал. Потому что побоялся спугнуть Аниту. Побоялся, что нас застукают, точнее, начнут подозревать, если я завоплю во всю глотку. И без единого звука, с легкостью я поднял Аниту и усадил на стол…

Предательская юбка-карандаш! Она, стерва такая, не давала мне добраться до вожделенной зоны. Можно было бы просто порвать по шву чертову ткань, но Аните бы это точно не понравилось. Поэтому я обнял Аниту, целовал в ее в губы, пока медленно-медленно поднимал юбку и шире раздвигал ножки…

Мои пальцы уже поглаживали ее кружевные трусики. Я заставил Аниту Дуглас так намокнуть, что пришлось остановиться… Ведь последнее, что мне было нужно, – это пятно на чертовой юбке в районе попы. Пятно, которое не скоро высохнет. Отметина греховной, порочной, восхитительной нашей связи!

И мне почти удалось избавиться от ненавистного элемента одежды. Это было необходимо сделать, потому что мне отчаянно требовалось войти в тело Аниты! И чтобы уйти от дурацкой надобности в горячих, но прелюдиях, я надавил пальцами на ее клитор, а при помощи второй руки заставил строгую юбку пойти на хер! А точнее, оказаться в районе талии ее владелицы.

Анита, которая уперлась локтями в стол, еще больше выгнулась и раздвинула ноги так широко, что я ликовал! А мой член изнывал от желания!

Ткань трусиков… Мы еще не приступили к умопомрачительному делу. Мы терлись телами так яростно и самозабвенно, что я вполне мог кончить раньше времени. Но уж нет!

Не такого финала хотели мы оба…

Я оттянул трусики в сторону и одним мощным толчком оказался в ее теплом, узком, хлюпающим от влаги лоне!

– Ромео! – Я зажал Аните рот ладонью, когда она простонала.

Скоротечность времени… Ощущение, что у нас с Анитой его тоже очень мало. Будто бы вот-вот прозвенит звонок, а мы так и не закончим общее безумие. А потом я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь, что не завалился в ее кабинет чуть-чуть раньше. Что слишком много минут потратил на избавление от чертовой узкой юбки…

Я брал Аниту отчаянно, жадно! Вгонял в ее тело член так оголтело, что она едва сдерживалась, очень хотела кричать, но стравливала эти звуки в сиплые тихие выдохи мне в губы и в мою шею…

– Уважаемые пассажиры! Наш самолет входит в зону турбулентности. Ради вашей безопасности просьба занять места и пристегнуть ремни.

Бля!

Хорошо, что я успел прикрыться пледом. Потому что словно какой-то пацан-подросток, кончил! Прямо в салоне самолета и даже не передергивая. Да, я попал в горячий сладкий транс. В состояние полного и глубокого погружения…

Поллюция. Да-да, случилось то, что случилось. И теперь мне надо переждать турбулентность, а затем немедленно достать с полки дорожную сумку переодеться в туалете.

Да уж, я крайне редко припоминал Аниту… Нашу короткую связь и как мы тайком встречались потом в мотеле «Махагон». А спустя примерно две недели и словно по щелчку пальцев оба поняли, что пресытились, остыли друг к другу. Что мы слишком рискуем ради отношений, в которых стало больше привычки, чем желания.

И когда Анита после секса сказала, что нам надо разойтись, я не возражал, а просто подытожил, что мне было с ней хорошо. Она призналась в том же, натянула красивое кружевное белье, надела остальные вещи и со словами «Прощай, Ромео» исчезла за дверью… Под охи-ахи какого-то мужика и его бабы, что доносились из-за стены.

Slava попросил о встрече. Написал сообщение. Прикончив уже третий по счету бокал бордо, я коротко ответила, что согласна. Да, именно лишнее вино заставило мои планы с теплой ванной и сном немного измениться…

Русоволосый парень из восточной Европы. Slava почти не говорил о том, как оказался в Бруклине. И меня, признаться, это мало волновало. Лишняя информация для женщины, которой достаточно было знать одно: он – нелегал. И еще, он на пять лет младше. Совсем еще зеленый. До боли искренний и романтичный парнишка. Качества, которые как привлекают в нем, так и отталкивают. Даже немного раздражают.

Потому что я кажусь в сравнении с ним куда более взрослой, холодной, расчетливой. Но притом мне нравилось, как он смотрит щенячьими восторженными глазами. Нравился его акцент и то, что он немного говорит из-за языкового барьера, а вовсе не потому что молчун.

Slava наверняка вывалил бы на меня кучу комплиментов, прочел море стихов классиков какой-нибудь там русской литературы, рассказал бы миллион подробностей о детстве и родных краях.

Бедный Slava, слава богу, невольно избавил от всей этой чуши с романтикой и ретроспективой его нелегкой жизни с целью посильнее привязать к себе при помощи жалости и сочувствия.

После первой ночи, а точнее, раннего утра, проведенного с ним два месяца назад, я нарушила еще один из собственных законов: не давать свой номер телефона. Не знаю, почему это сделала…

Я проявила слабость, принимая его ласки. Занималась с ним неторопливым, приятным сексом. Этот парень был очень чувственным, пытался доставить удовольствие. Это, конечно, подкупило, вызывало даже некое уважение к нему, потому как очень часто, точнее, чаще всего парни в постели не слишком-то заморачиваются. Но и вместе с тем это его трепетное внимание являлось для меня как бы упреком к себе в том, что он старается больше. Дает куда больше, чем я могу ему дать в ответ.

И я сразу честно предупредила, что мы не станем парой. Не начнем встречаться как мужчина и женщина. Мы просто иногда будем неплохо проводить время. Такие вот правила не для каждого встречного-поперечного, а именно для него. Для этого-то я оставила ему номер телефона, чтобы скрасить обоюдное одиночество.

Slava, видимо, не сразу понял, что это вовсе не ужимки и штучки, чтоб цену себе повыше набить, а правило, закон Ивон Хасс. Никакого сближения. Только секс, когда мне скучно. Возможно, совместный поход куда-то. Точнее, прогулка. По парку или по бруклинским улицам, чтобы пропустить по стаканчику после рабочей ночи…

Slava, который и нравился, но и вместе с тем вызывал желание с силой оттолкнуть. Отторгнуть его как можно больнее, если он попытается взять за руку или захочет поцеловать на людях. Я не позволяла ему ничего из перечня под названием «нормальные отношения». Потому что он должен получить очень важный и крайне болезненный урок – не доверяй никому, милый добрый Slava.

Но я дозволяла ему скрашивать минуты, когда требовалось немного человеческого тепла. Потому что он, кроткий парень, так схож внешне и по манерам с мужчиной, который несколько лет назад вылепил…