Чтение онлайн

— Ваша Честь, — попытался возразить Моррис, — вы не можете…

— Остановлю вас, мистер Моррис, — перебила его судья. — Вот что мы сделаем. Я рассмотрю ходатайство мистера Холлера, а вместе с ним и вопрос о допустимости этих доказательств, после чего, посоветовавшись и проведя необходимый анализ, вынесу решение.

Я нахмурился. Мне хотелось, чтобы она приняла решение немедленно — по обоим вопросам. Судьи и присяжные в одном похожи: чем дольше они размышляют, тем меньше шансов у защиты.

— Сейчас мы прервёмся на обед и возобновим слушание в час дня, — продолжила Коэльо. — Мистер Холлер, подготовьте к этому времени следующего свидетеля.

— Ваша Честь, я не могу вызвать следующего свидетеля, — сказал я.

— Почему? — спросила она.

— Потому что я не буду знать, кого вызывать, пока не услышу ваши решения по этим вопросам, — ответил я. — Они определят мой дальнейший ход.

Коэльо кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Перенесём дневное заседание на два часа. К этому времени я вынесу решения по вашим ходатайствам.

— Благодарю, судья, — сказал я.

— Спасибо, Ваша Честь, — добавил Моррис.

— Вы свободны, господа, — сказала она. — У меня масса работы. Попросите Джана зайти за моим заказом на обед. Выйти из кабинета я не успею.

— Да, судья, — ответил я.

Мы с Моррисом одновременно поднялись и вышли. В коридоре я окликнул его, обращаясь к его спине:

— Не знаю, чем всё это кончится, — сказал я. — Но, чтобы я мог быть готов ко всему, пусть сержант Сэнгер будет здесь к двум.

— Это не моя забота, приятель, — бросил он через плечо. — Она ваш свидетель.

— И работает она на вас. И на ваши звонки отвечает. Либо вы позвоните — либо я скажу судье, что просил вас обеспечить её явку, а вы отказались сотрудничать. Объясните это уже ей.

— Ладно, — буркнул он.

У двери в зал суда он на секунду обернулся, осторожно взглянув на меня через плечо. Но я не стал прижимать его к стене, как прежде. И он не сказал ничего, что подтолкнуло бы меня к этому. Но этот миг неожиданно прояснил мне одну вещь.

Я перехватил его за руку, не давая открыть дверь.

— Что вы делаете? — спросил он. — Снова собираетесь на меня накинуться?

— Вы знали, — спокойно сказал я.

— О чём?

— О моей бывшей жене. Вы привели её сюда, чтобы всё замутить, чтобы выбить меня из равновесия, и сделали это, потому что знали о нашем браке.

— Понятия не имею, о чём вы, — ответил он. — Я не знал, что вы были женаты.

— Знали, — сказал я. — Знали. Ну что, кто у нас теперь «великий мастер дыма», Моррис?

Я убрал руку с двери. Он открыл её и вошёл, не ответив ни слова.

Команда Санс устроила затянувшийся рабочий обед в «Драго Чентро». Там я пересказал ход закрытого слушания и вместе с каждым по пунктам разобрал возможный финал дела — в зависимости от того, которое решение примет судья.

Если результаты лаборатории будут признаны допустимыми, стратегия была ясна: я выведу на трибуну Сильвера и Арсланян, чтобы выстроить хронологию и представить технические детали, а затем доведу дело до логического конца, вернув на свидетельское место Сэнгер и предъявив ей неопровержимое доказательство того, что образцы, с которыми она работала, никогда не соприкасались с руками Люсинды Санс.

Но если Коэльо признает результаты недопустимыми, у меня останется одна только Сэнгер — и почти ничего, чем можно было бы подпереть допрос. Агент Макайзек дал мне зацепку, но это была всего лишь наводка, тонкая нить. Сэнгер вполне могла отмахнуться от неё, как от назойливой мухи.

— Если бы вы делали ставки, как думаете, в какую сторону она склонится? — спросил в какой-то момент Босх.

— Во-первых, я бы не стал делать ставки, — ответил я. — Слишком много переменных. Всё зависит от того, решит ли она действовать строго по закону или, по совести. Что ей подсказывает правоприменительная практика — и что собственное ощущение справедливости.

— Чёрт, — сказал Циско. — Тогда вам нечем будет прижать Сэнгер. Игра закончена.

— Возможно, и нет, — возразил я. — Вчера вечером ко мне домой заходил один гость, агент Макайзек. Он сообщил, что никогда не будет давать показания по этому делу, и федеральный прокурор готов поддержать его и даже проигнорировать повестку федерального судьи. Но пришёл он не с пустыми руками. Он рассказал мне, почему Роберто Санс пошёл в Бюро и согласился надеть жучок. И в основе всего этого была Сэнгер…

Я пересказал то, что поведал мне Макайзек, и остаток обеда мы потратили на то, чтобы понять, как донести это до суда. Было ясно: всё сведётся к моему допросу Сэнгер — и к поиску того единственного момента, когда её можно будет поддеть. Сказать — легче, чем сделать.

После пасты мы загрузились в «Линкольн», и Босх отвёз нас обратно в здание суда. Когда мы вышли из лифта и подошли к залу Коэльо, я увидел сержанта Стефани Сэнгер на скамье в коридоре. Она сидела прямо, не сводя с меня взгляда, словно бросая вызов. Я понял, что, как бы ни повернулся день, я сделаю всё возможное, чтобы окончательно разрушить её карьеру, как только судья объявит своё решение.

Я сел за стол заявителя и ждал, когда в зал приведут Люсинду, а затем и выйдет судья. Портфель я не открывал: сначала нужно было понять, с чего начинать. Я посмотрел на орла над судейской скамьёй, глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться.

Когда Люсинду вывели из камеры и усадили рядом, она тут же засыпала меня вопросами:

— Микки, что происходит? — спросила она. — Я сидела там и ничего не знала, а ожидание казалось бесконечным.

— Простите, Синди, — сказал я. — Скоро всё прояснится. Мы были в кабинете судьи. Я представил доказательства того, что анализ на следы пороха был сфальсифицирован.

— Кто меня подставил?

— Кто-то из отдела вашего бывшего мужа. Вероятнее всего, Сэнгер, поскольку именно она проводила тест на вас.

— Это значит, что она убила Робби?

— Не знаю, Синди. Но скажу так: если мне нужно будет убедить судью, что стрелял кто-то другой, а не вы, я укажу на неё. Она в эпицентре всего, и если это не она, тогда она наверняка знает, кто.

Лицо Люсинды потемнело от ярости. Она отсидела пять лет за чужое преступление, и теперь у неё появилось имя и лицо, на которые можно было направить эту ярость. Я её понимал.