Чтение онлайн

— Но послушайте, — продолжил я. — С нашими новыми доказательствами возникли юридические сложности. Судья ещё должна решить, может ли она учесть их при рассмотрении вашего ходатайства. Поэтому всё и затянулось. Она как раз сейчас у себя в кабинете и работает над этим.

— Хорошо, — сказала Люсинда. — Надеюсь, она поступит правильно.

— Я тоже, — ответил я.

Я замолчал и стал мысленно проигрывать каждое из возможных решений судьи, прикидывая, как действовать в каждом случае. Так родился план, который, как мне показалось, мог спасти дело, если решение окажется не в нашу пользу. Я быстро набрал несколько сообщений с инструкциями для Гарри Босха и Шами Арсланян.

Босх был в зале, наблюдая за Фрэнком Сильвером, чтобы тот не сбежал, не дождавшись своей очереди. Арсланян тоже сидела на галерее, готовая в любой момент вновь выйти на свидетельское место.

Прежде чем Босх успел ответить и подтвердить, что понял план, судья вышла из кабинета, и мне пришлось выключить телефон.

Коэльо сразу перешла к делу:

— Хорошо. Возвращаемся к делу: «Санс против штата Калифорния». Продолжаем рассмотрение ходатайства о снятии обвинения. Господа, есть ли какие-либо новые вопросы, прежде чем я оглашу решения по сегодняшним ходатайствам?

Я почти ожидал, что Моррис попробует повторить свои доводы, уже изложенные утром, хотя было совершенно очевидно, что судья всё для себя решила и готова огласить итог. Но он промолчал, ничего не добавив в протокол. У меня тоже не было больше аргументов.

Я ободряюще взглянул на Люсинду, но она не знала, насколько судьбоносными будут следующие минуты.

— Хорошо, — сказала судья. — Начнём с ходатайства стороны штата о признании недопустимыми доказательств, представленных защитой, в связи с загрязнением и ненадлежащим обращением с образцами лабораторией, проводившей анализ на следы пороха. Фактическая картина такова: загрязнение, допущенное сотрудником лаборатории, произошло несколько лет назад, когда вещественные доказательства поступили в «Аплайд Форендикс» при иных обстоятельствах и в рамках других протоколов. Никаких признаков загрязнения во время последнего анализа не выявлено. Также следует отметить, что образец ДНК лаборанта хранился в базе и был доступен для сравнения, поскольку стандартной практикой сертифицированных ДНК-лабораторий является проверка результатов на предмет возможного загрязнения материалами сотрудников.

Я и не думал, что аргумент Морриса о загрязнении возымеет эффект. Судья собиралась его отвергнуть. Я почувствовал, как во мне растёт надежда.

— Суд полагает, что в данном случае ключевым является не то, чья ДНК была обнаружена на подложке, а чья не была, — продолжила Коэльо. — ДНК заявительницы на образце не обнаружено, и это столь же глубоко тревожит суд, сколь и работает в пользу заявительницы.

Я посмотрел на Люсинду. Было видно, что она не улавливает юридических нюансов, которыми оперирует судья, но я чуть заметно улыбнулся, давая понять: пока всё идёт так, как нужно.

— В этом деле и в расследовании с самого начала было что-то неверно, — сказала судья. — И суд надеется, что по итогам слушания будет проведено надлежащее внутреннее расследование. Однако суд не может не выражать беспокойство по поводу защиты заявительницы на первоначальном этапе.

И тут я понял: всё меняется. Судья не собиралась учитывать эти доказательства при принятии окончательного решения по ходатайству.

— Основа ходатайства о снятии обвинения — представление новых доказательств, подтверждающих незаконность лишения свободы заявителя, — продолжила Коэльо. — К сожалению, эти доказательства новыми не являются. Они находились в лаборатории пять лет и, очевидно, могли быть доступны защите для анализа ДНК заявительницы уже во время первоначального судебного разбирательства. Утверждение заявителя о том, что такой анализ тогда был невозможен, не соответствует действительности. Имеются широко известные уголовные дела, в которых анализ ДНК применялся существенно раньше — к примеру, дело Кейси Энтони во Флориде или расследование убийства Джонбенет Рэмси в Колорадо. Поэтому суд должен определить, являются ли эти доказательства действительно новыми или могли и должны были быть представлены ещё пять лет назад.

Я не верил своим ушам. Я опустил голову и не мог заставить себя повернуться к подзащитной.

— Суд приходит к выводу, что имел место второй вариант, — продолжила Коэльо. — Эти доказательства могли и, вероятно, должны были быть представлены защитой в ходе первоначального разбирательства. В связи с этим они исключаются из настоящего слушания. У заявительницы, возможно, остаётся обоснованное основание для нового обращения в суд — по факту неэффективной помощи адвоката при первоначальном рассмотрении дела, — но это не предмет нынешнего ходатайства и не входит в рамки настоящего слушания.

Я вскочил.

— Ваша Честь, упомянутые вами дела — исключения из правил, — сказал я. — Это были громкие процессы, куда вкладывались гигантские ресурсы и деньги. Такие научные методики не применялись тогда в рядовых делах. Да, первоначальный адвокат был неэффективен — но не в этом. Тогда почти никто не прибегал к подобному анализу.

— Но кто-то мог, мистер Холлер, — спокойно ответила Коэльо. — В этом и суть.

— Нет! Вы не можете этого сделать, — выпалил я.

Судья на секунду застыла, поражённая моим тоном.

— Прошу повторить, мистер Холлер?

— Вы не можете так поступить, — сказал я.

— Я уже поступила именно так, мистер Холлер. И вам…

— Это неправильно. Я возражаю. Это прямое доказательство невиновности, судья. Вы не можете отмахнуться от него только потому, что оно не вписывается в формальный каркас прецедентов.

Судья выдержала паузу, а затем заговорила ровным голосом:

— Мистер Холлер, будьте осторожны, — предупредила она. — Решение принято. Если вы считаете его ошибочным, у вас есть процессуальные средства обжалования. Но не смейте спорить со мной в таком тоне. Если у вас есть другой свидетель, выведите его на место, и мы продолжим.

— Нет, не выведу, — сказал я. — Это фарс. Вы похоронили реконструкцию, а теперь хороните и это. Моя клиентка невиновна, а вы шаг за шагом отвергаете любые доказательства, которые это подтверждают.

На этот раз пауза затянулась, но гнев судьи не ослаб. Казалось, он закипает в её взгляде.

— Вы закончили, мистер Холлер?

— Нет, — ответил я. — Я возражаю. Эти доказательства новые. Им не пять лет — они получены сегодня утром в лаборатории. Как вы можете заявлять, что они не новы, и при этом отправлять эту женщину, мать маленького мальчика, обратно в тюрьму за преступление, которого она не совершала?

— Мистер Холлер, я даю вам последний шанс сесть и закрыть рот, — произнесла Коэльо. — Вы вплотную подошли к грани неуважения к суду.

— Простите, Ваша Честь, но я не могу заставить себя замолчать, — сказал я. — Я обязан говорить правду, потому что этот суд её не озвучивает. Вы отклонили реконструкцию, и бог с ним — я мог с этим смириться. Но ДНК… ДНК доказывает, что мою клиентку подставили. Как вы можете сидеть здесь и говорить, что это недопустимо? В любом другом суде в этой стране это были бы…

— Мистер Холлер! — крикнула судья. — Я вас предупреждала. Я признаю вас виновным в неуважении к суду. Маршал, взять мистера Холлера под стражу. Это федеральный суд, мистер Холлер. Ваши номера с возражениями и оскорблениями в адрес суда могут сойти с рук в суде штата, но не здесь.

— Вы меня не заткнёте! — крикнул я. — Это несправедливо, и каждый здесь это знает.

Маршал Нейт толкнул меня вперёд, прижал к столу. Мои руки грубо заломили за спину, запястья туго стянули наручниками. Кто-то схватил за воротник, поставил на ноги. Нейт развернул меня и потащил к двери в камеру при зале суда.