Чтение онлайн

И молодая женщина решительно направилась к двери.

— А ты-то куда еще навострилась? — горестно воскликнула Тхаурх ей вослед.

— Мама, котелок с огня снимите уже! — огрызнулась та вместо ответа. — И полог закройте, слышите? Выстудите весь дом, я потом до баков за таингуром бегать не стану!

Йарвха выбежала в зимнюю ночь. Небо над стойбищем уже начинало потихоньку сереть, предвещая рассвет. Среди побледневших звезд глаз отчетливо различал по-прежнему яркую дугу Харуш, да еще на северной стороне неба тревожно подмигивала алым цветом Мугулдуз. Мягкие кожаные башмаки, вовсе не предназначенные для бега по острым камням, не спасали ступни от мелких обломков и голышей, в изобилии покрывавших тропу, сбегавшую к площади по склону, но Йарвха только изредка шипела. Глядеть приходилось исключительно под ноги, из страха оступиться и загреметь вниз. Потому и не сразу заметила…

Площадь была абсолютно пуста. Не было ни гонцов в багряных плащах, ни Раглука, ни Маухура… вообще никого. Даже следов не осталось на скудном снегу — поземкой замело. Женщина остановилась, не веря глазам. Нет… так не бывает. Не должно быть. Уллах-тагор, да сколько же еще веков должно пройти, чтобы духи простили ей, Йарвхе Злой Траве того йерри, осквернившего своим присутствием священный очаг предков? Какую еще кару ей придется принять за прежние ошибки, за нечистые ласки на шкуре у огня…Может быть, довольно? Ну, хватит, а?!

Осиротевшая мать подняла сухие глаза к холодному небосводу. Мугулдуз мерцал в его северной части, подобно тому, как бьется живое сердце. Тяжко, устало, но пока стучит — значит, живое. Мугулдуз… Звезда-Рана. Название было знакомым с детства, но прежде Йарвха никогда не задумывалась над тем, какой же могучий уллах нанес эту рану густой черной плоти ночного неба. Да и неба ли? Кому принадлежит эта боль, бессчетные века пульсирующая в ночи над миром? Йарвха не знала ответа. Но почти не удивилась, когда вместе с облачком пара с ее губ сорвалось:

— Харт’ан Мелх-хар… храни мою дочь… храни сына… всех нас.

Мугулдуз по-прежнему мерцал далеким тревожным светом, но молодой женщине казалось, что звезда слышит ее. И она говорила… говорила…

Она простояла на площади всю ночь, не чувствуя холода, не замечая пронизывающего ледяного ветра. А потом над Унсухуштаном снова взошло неяркое зимнее солнце.

Вот он, вход в пещеры Мории. Шара тревожно прищурилась, созерцая скалу и черную расселину в ней. Привычка стрелка: сначала посмотри, потом сделай. Вдоволь насмотревшись, она сделала шаг под своды пещеры. В сгустившейся темноте она различала, как между замшелых каменных плит пола пробивались жухлые стебельки травы. В этом царстве вечного мрака солнца не хватало даже для растительности. Что ж… примета неплохая. Этим входом, по-видимому, давно не пользовались. Да и в самом деле: ну какой дурак из непосвященных добровольно полезет в узкое каменное горло, в подземную тьму, туда, где самые страшные сны кажутся реальностью, а неведомые и жуткие твари таращат из черноты свои белесые немигающие глаза на незадачливого путника, отважившегося в одиночку прогуляться по покинутому гномами Казад-Думу? Хотя… если одна такая дура нашлась, то, может статься, что живые и разумные существа сюда порою все же забредают… На ум невольно пришел Рагдуф. Тем лучше…

Через несколько шагов девушка почувствовала холод камня. И верно — в локте от ее лба обнаружилась стена, а слева от нее — провал грубо вытесанной арки, еще более черный, чем мрак пещеры. Наплевав на чувство гордости по поводу свойственного оркам ночного зрения, Шара вздохнула, скинула заплечный мешок и извлекла оттуда припасенный факел. Таингур, увы, остался у ребят, и орчихе пришлось на собственной шкуре испытать все трудности разведения огня обычным способом: бесполезный скрежет кремня, гаснущие на труте искорки и долгий поток крепких слов в адрес упрямого фитиля. Как нарочно, фитиль оказался поганый (ну еще бы!) и горящий трут только и мог, что опалить края. Лучница возилась с факелом долго и самозабвенно, поэтому не сразу заметила движение в черноте. В проеме арки, более похожей на дырку в пробитом котелке, возникла фигура. Дернувшись от неожиданности и испуга, девушка выпустила огниво и сосновую палку, немедленно загремевшую по гулкому каменному полу. Левая рука отработанным движением рванулась к плечу, где, скрытый плащом, висел тяжелый боевой анхур, да так и замерла на полпути…

Широкие сутулые плечи, почти лишенная шеи голова, массивные надбровные дуги, выступающая вперед нижняя челюсть, клыки и большие уши, заостренные назад… Фу-у, уллах-тагор, пронесло…

— Басхаха лат! [54] — рявкнул орк. — Га бурук? [55]

Шара чуть заметно улыбнулась. Да… Все как всегда. Стандартное приветствие и естественный первый вопрос. А, кстати, действительно — «бурук»?

— Хасса [56] , — вместо ответа девушка отбросила капюшон лархана. Хозяин пещер сощурился, всматриваясь в черты, потом вытаращил от удивления глаза.

— И…ирк-мани? [57] — полувопросительно произнес он, и Шара заметила, как взгляд незнакомца почти инстинктивно уперся в пол. Правда, лишь на мгновение: зоркий недоверчивый взор продолжал сверлить непрошеную гостью.

— Йах… — усмехнулась она, видя, что ответить все же придется. — Дун-ирк… [58] Это слово ей не раз приходилось слышать применительно к себе, и Шара надеялась, что на этот раз смысл выражения будет истолкован верно. Некоторые слова хозяин пещер выговаривал странно, точно прошло много лет с тех пор, как он в последний раз общался с себе подобными. Непривычное произношение резало слух. Следующая фраза орка окончательно убедила девушку в том, что ее неожиданно встреченный соплеменник давно не покидал своего мрачного подземного убежища.

— Губур’ар та! [59] — хмуро приказал он, не сводя настороженно-подозрительного взгляда с Шары. Ага, заметил…в руке блеснула невидимая доселе сталь. «Губур» — «рогач», хм… интересно. Он же прекрасно видит, что у нее за спиной висит полуторный анхур, а вовсе не лук охотника. Оговорился? Непохоже…Или ему попросту незнакомо это, по орочьим меркам, недавно возникшее слово: дальнобойные деревянные луки были приняты на вооружение около полувека назад — до этого подобное оружие изготавливалось исключительно для охоты на пернатую дичь и представляло из себя тетиву, натянутую на два соединенных меж собой турьих рога. Любопытно…

Шара сняла с пояса храг в ножнах и протянула, как и положено, рукоятью вперед.

— Лук не отдам — предупредила она. Орк подумал, но возражать, как то ни странно не стал, и сделал девушке знак следовать вперед по коридору. Пожав плечами, Шара нырнула в узкий скальный проход, широко разведя ладони выпрямленных в стороны рук: отчасти для демонстрации мирных намерений, отчасти — из-за боязни налететь в темноте на какой-нибудь каменный выступ стены.

К ее удивлению, было не так уж и темно. Вдали, в самом конце коридора, гладкие стены отражали рассеянный тусклый красноватый свет, словно бы от костра. За спиной шумно стучал сапогами хозяин пещер.

Поворот — и коридор окончился. Взору предстала небольшая округлая пещера, в центре которой возле небольшой жаровни сидели восемнадцать орков, одетых кто во что горазд. Здесь же лежало оружие: в основном, топоры и среди них — пара странного вида мечей. Появление новых действующих лиц не осталось незамеченным: орки немедленно повернулись в строну вошедших. Восемь пар непроницаемо-черных глаз подозрительно рассматривали приведенную их товарищем женщину.

— Рушнак… Ты че — вконец обалдел? — подал голос один из сидящих. — Ты кого это приволок, а? Я тебя спрашиваю!

Названный Рушнаком сделал шаг назад и почтительно смерил взглядом Шару, словно желая показать: вот, мол, оно, все верно, ничего не перепутал, и вообще — сам-то слепой, что ли?

— Ирк-мани… — объявил он с радостной уверенностью. Но собеседник душевной простоты Рушнака не оценил. Отставив глиняную плошку, он нарочито неспешно отряхнул колени и поднялся, выпрямившись во весь свой немалый рост. Объем мускулатуры плеч поражал с первого взгляда.

— Рушнак… Ты тупица — констатировал он. — Ты посмотри на нее хорошенько. Ничего не замечаешь, а?