Чтение онлайн

Пальцы бросили гладкое ивовое древко на тетиву, привычно поправляя на витом жгуте проточки охвостья. Нет времени на суету: работаем. Сейчас придется все делать быстро… очень быстро. Р-раз! Натужное гудение прянувшей на свободу тетивы, хлопок по кожаной краге, свист — и еще один из охранников, хватаясь в предсмертном усилии за торчащую из глазницы стрелу, оседает наземь. Два! Вот же Рагхулун: опередил-таки, а? — и сорвавшийся с места за подмогой лесоруб падает со стрелой в спине. Да что же они стоят так долго? Хоть бы попрятались, что ли — вон сколько камней. Или… или это они с Рагхулуном действуют чересчур быстро? Говорят, что йерри способны выпускать пять стрел за один удар сердца… Наркунгур, при чем тут йерри… Снова падает на тетиву кирит-унгольская стрела, Рагхулун даже не успевает потянуться за следующей. Натяг…

— Бездоспешных сначала вали! — молодой вождь, чернея нарт-харумой, успевает на какую-то долю мгновения повернуть к напарнице веселое, злое лицо. — А то разбегутся….!

Тоже, по сути, прав… На тебе, сволочь! Снова хлопок, удаляющийся свист… И тебе тоже на, держи… Одеревеневшие пальцы стремительно и в то же время неспешно подхватывают с земли стрелу за стрелой… налипшие комочки снега тают в руках… ладонь ноет, зараза — это ж надо было так чиркнуть! Еще один… как же вас, гадов, много-то…

— А ну-ка прикрой! — выскочив из-за валуна, вождь клана открылся в полный рост, и, прежде чем Шара успела хотя бы протестующее пискнуть, выпустил стрелу. А-а, плохо… Мало того что промазал, так еще и показался врагу. Все, прятки кончились — сейчас догонялки будут!

Девушка оказалась права. При виде Рагхулуна с урук-тха’ай точно оцепенение спало, и вся разнородная толпа — язык не поворачивался назвать это строем — истошно заорала и с места рванула к одиноко стоящей фигуре иртха с большим луком в руках. Ну, наконец-то… кажется, план начинает работать.

— Я пошел! — Рагхулун, не целясь, выпустил наугад еще одну стрелу, отбросил лук и помчался к Южным вратам, преследуемый сворой озверевших псов Кхуру. Сидевшая в секрете Шара успело только запоздало дать отмашку — кричать что-либо означало немедленно выдать свое местонахождение. Дичь и так удалось заманить в приготовленную ловушку с великим трудом, не стоит сейчас сбивать ее с пути, кроме того, здравый смысл подсказывал нурненской лучнице, что если ее сейчас обнаружат, то отбиваться придется героически… правда, недолго. Поэтому подавив искушение «снять еще одного», она отложила анхур в сторону и, стараясь не шуметь, потянула из ножен храг. На крайний случай.

Судьба была бы чересчур предсказуемой занудой, если бы не припасла горе-загонщикам еще одного гостинца. Продумывая детали предстоящей операции, оба стратега как-то на редкость дружно упустили из виду то обстоятельство, что ноги у выродков Кхуру длиннее, то есть бегать они способны куда быстрее иртха обычного. Расстояние от валуна до Южных врат составляло около двух с половиной сотен шагов, но не успел Рагхулун пробежать и половины, как разозленные внезапным нападением урук-тха’ай уже поравнялись с тем местом, где сидела сейчас Шара и, издавая непрерывный утробный рев, не сбавляя ходу, пронеслись дальше. В общем-то ничем непоправимым такая прыть пока не грозила, но тут произошла еще одна досадная неприятность: облаченные в тяжелые латы урук-тха’ай отстали, растягивая цепь, и вперед вырвались бездоспешные лесорубы. Проклятье! Даже если Рагхулун успеет добежать до входа в пещеры (слава Тьме, никому из преследователей не пришло в голову кинуть топор в спину убегающего врага!), ловушка-то все равно сработает только единожды! И причем вот на этих дуриков с топориками… Что делать?

Очевидно, вождь клана тоже сообразил, что так дело не пойдет, поэтому неожиданно резко затормозил и развернулся лицом к бегущим, выдергивая из ножен трофейный дол-гулдурский й’танг. И вот тут у Шары не выдержали нервы. Послав к Наркунгуру всю скрытность, она вскинула анхур и влепила стрелу в основание шеи самого прыткого. Тот рухнул ничком, но прочие, не обратив на то никакого внимания, пробежали по упавшему телу, устремляясь к близкой и легкодоступной цели. Но не все: ребята в доспехе, к примеру, напротив, замедлили шаг — очень уж их заинтересовал оставшийся позади голец. Один из них даже отделился от товарищей и медленно пошел в сторону Шары, с подозрением обшаривая взглядом беспорядочно разбросанные валуны — в поисках укрытия неизвестного мергена. Девушка всем телом вжалась в холодный камень, стараясь даже не дышать. Пропало… все пропало! — мелькнула близкая к панике мысль. Причем из-за ее же собственной дури… И тут до нее долетел голос Рагхулуна: вождь что-то крикнул ей. На то, чтобы осмыслить слова, ушло мгновение — целая вечность.

— Ну давай! — заорал прижатый к стене Рагхулун. — Сделай еще раз то же самое!

Лучница в отчаянии зажмурилась и закусила губу. О чем он? Это же бессмысленно — положит она в лучшем случае одного, но тогда все остальные увидят… нет, анхур сейчас бесполезен, если только храгом ткнуть по-тихому, когда эта железяка ближе подойдет. Но Рагхулун, уже успевший у порога родных пещер скрестить сталь с одним из преследователей, крикнул снова:

— Как тогда, слышишь? Как тогда! Позови их еще раз! Духов леса! Давай!!! У тебя же получалось?! Ну!

Духи леса? Позвать? Мысли скакали, как камешки в детской погремушке: как и когда у нее получилось их позвать, что за… духи леса… леса Фангорна… Взгляд ее упал на окровавленную ладонь. И тогда Шара поняла все. И начала вспоминать…

…Древний лес, заповедная чаща, где в незапамятные времена бродили ее предки… Причудливое переплетение корней, и ветви, так похожие на могучие узловатые руки… Трещины коры, неуловимо образующие черты странных и по-своему прекрасных лиц. Сотворенные на самой заре мироздания, пастыри лесов онодримы обладали обличьем, схожим с обычными деревьями, однако могли говорить — о, этот не похожий ни на что странный певучий язык — точно ветер в кроне, точно журчание лесных ручьев или тугое движение древесных соков под корой… И перемещаться они тоже могли: не раз и не два случалось им выступать против осквернителей леса — выродков Кхуру. Энты… извечные враги ирчи, Ночного народа — одно упоминание их имени вселяет животный страх в души тех, кто с нечистыми помыслами дерзнул вступить под своды Фангорна… Шара видела, как сотни огромных древоподобных существ в молчании появляются на заснеженном плато, будто сгущаясь из стылого воздуха. А потом так же молча стеной двинулись на жалкую горстку уродливых двуногих тварей, растерянно озирающихся в поисках пути к отступлению. Сурово сжаты трещины губ, поскрипывают стиснутые кулаки, покрытые прочной и гибкой, похожей на кожу корой, угрожающе шелестят без ветра темные кроны… И тяжелая поступь древнего лесного воинства заглушает звон стали и крики обреченных…

Появление разгневанных духов леса урук-тха’ай встретили воем ужаса. Позабыв обо всем на свете, они замерли на месте — столь велик был их страх пред восставшей в одночасье из ниоткуда мощью Фангорна. Даже Рагхулун, уже стоявший одной ногой на пороге родной пещеры, ощутил благоговейный ужас, хотя не раз слышал от Рраугнур-иргита о миролюбии древоподобных созданий. Так чего же говорить об окруженных урук-тха’ай, которым доводилось сталкиваться с разъяренным энтом в его родном лесу! Оружия они, конечно, не побросали, но вот про Шару и Рагхулуна забыли напрочь. Чернеющее жерло разверстой пещеры словно бы предлагало свою защиту, и урук-тха’ай, не задумываясь, устремились туда. Вождя клана попросту смели враги, хлынувшие в узкое горло Южных врат единым потоком. Его попросту сбили его с ног — к счастью, слишком торопились, рубить не стали. Когда грохот сапог и вопли незваных пришельцев окончательно затих вдали, вождь, держась за стену, поднялся на ноги, сжимая дол-гулдурский й’атанг, но… драться было уже не с кем. Там, где только что стояло лесное воинство, по-прежнему расстилалось ровное плато, покрытое грязным истоптанным снегом, да лежал труп лесоруба со стрелой в загривке. Рагхулун протер глаза: что за наваждение — и даже забыл закрыть приоткрытый в изумлении рот. Последнее обстоятельство оказалось, впрочем, как нельзя более кстати — через мгновение недра горы сотряс ужасный грохот, за спиной полыхнуло, и из коридора вырвалось облако каменной крошки — это рухнули своды — и неведомая сила вновь швырнула его оземь, будто пустую скорлупу.

— Ну что? Вас можно поздравить?

Голос был странным: умудряясь сохранять потустороннюю призрачность, звучал заинтересованно и даже, в некоторой мере, бодро.

— Пожалуй, воздержусь: рановато. Модель успешно прошла испытания на полигоне, это да…

Второй голос по насыщенности силой многократно превосходил первый, но вот что странно — при этом он, казалось, утратил возможность придавать речи хоть какую-то эмоциональную окраску. Подобное можно было бы сравнить с ветром: малые юркие ветра знают тысячи песен для высоких башен, для весенней травы, для сухого песка, а могучий ураган-суховей — всего лишь одну, но такую, что в его жутком вое тонут все прочие звуки. Именно таким ураганом и был голос, принадлежавший второму из собеседников.

— Воображаю, насколько вам не терпится увидеть растерянное лицо того предателя-колдунишки, когда его тупые твари встретятся с вашими чудо-ребятами! Бить врага его же оружием — вот это я понимаю! Вы — гений, Аргор!

— Я знаю, — сухо отозвался первый. — Но вы ошибаетесь насчет моей модели — я использовал совершенно иной принцип подавления личности. Что толку в тупой и злобной силе, если ей невозможно указать направление удара? Не лучше ли усилить природные способности, не уничтожить сознание, а лишь взять его под контроль? Живым существом управлять вовсе несложно, нужно лишь заложить в его памяти некий условный раздражитель… любой, хотя бы щелчок пальцев, — сухие костяшки издали резкий сухой звук, — …и тогда сработает рефлекс.