Чтение онлайн

Через день корабль должен был добраться до Зелограда, а последнюю ночь капитан решил провести на берегу каменистого островка, где раскинулась рыбацкая деревушка, с нехитрым названием - Щучка. По словам моряков, жили там хорошо знакомые люди, не раз оказывавшие теплый прием усталым морским бродягам. Вот и в этот раз, завидев красно-белый полосатый парус, на берег высыпали люди. Выглядели они потрепанными и какими-то худыми, но это могло быть и от того, что год выдался не самый удачный, рассудил Водан. В конце-концов, именно ближе к Зелограду и начали твориться всякие нехорошие чудеса, впридачу к неурожаю и скотомору.

– Какие-то они загнанные все, будто их тут палками каждый день бьют, - разделил его подозрения хмурый тугор.
– И чего у них с домами - смерч, что ли, прошел? Многие хижины и правда, выглядели так, будто их только недавно подлатали, а две на отшибе явно пострадали от огня. Не слышно было и лая собак - неизменных защитников и помощников любому сельскому жителю. Рысь жалась к ноге беловолосого и низко, угрожающе рычала. Ей, видно, тоже не нравились местные жители, или она чуяла кого-то еще, притаившегося среди крохотных лачуг.

– Оставь ее на корабле, что ли?
– предложил Сагир недовольно.
– В трюме закрой, пускай сидит, не хватало, чтобы на этих недокормленных рыбаков бросаться начала! Водан счел это предложение разумным и за ошейник отвел упирающуюся хищницу в трюм.
– Посиди-ка ты тут, Лакомка, - как можно тверже сказал он жалобно мяукающей рыси.
– Потерпи, скоро вернемся и выпустим.

Про себя он подумал, что для начала стоит познакомиться с местными жителями и узнать, как они отнесутся к громадной кошке в качестве гостьи. А может, ее и вовсе из трюма не выпускать, пока "Соленый пес" не отчалит. Переночует разок на корабле одна, ничего страшного, небось, не сделается! И все же, на душе скребли кошки. А сзади, еще громче скребли когти покинутой Лакомки, старающейся выбраться из трюма на волю. Капитан уже вовсю обнимался с высоким худым мужчиной, у которого на правой руке не хватало двух пальцев.

Выглядел он усталым и каким-то загнанным, знакомясь с волхвом, старательно отводил взгляд. Водан списал это на возможную нелюбовь к магам и колдунам. Либо просто к незнакомцам. Многие крошечные поселения, где все друг другу если не родные братья и сестры, то двоюродные точно, грешили такой вот неприязнью ко всему новому и непонятному. А может, им внушал понятные опасения высокий темнокожий тугор с мрачным лицом, стоявший за плечом Водана. Хорошо, что Лакомку оставили на корабле - судя по прохладному приему, громадной хищной кошке бы тут не обрадовались еще больше.

– Как дела, друже Ледок, рыба идет?
– не подозревая о мыслях спутников, весело трубил капитан, и все норовил по-медвежьи обнять старого друга, сжать его до хруста в костях. Тот не возражал, но лицо у него по-прежнему было невеселое, а во взгляде мелькало что-то похожее на страх.
– Идет, помаленьку, Чистобор, - неохотно выдавил беспалый и указал в сторону хижин.
– Отдохните с дороги, женки сейчас сообразят чегой-то на стол. Банька уже топится, попаритесь всласть!

Весело гомоня моряки двинулись в сторону деревни. Водан пошел было следом, но тут под ноги метнулось что-то огненное, мелькнул в траве белый кончик хвоста. Лиса? Волхв споткнулся от неожиданности, ослабленные недавней хворью ноги подвели, и он едва не упал. Нечто просвистело перед носом, воткнулось в шершавый ствол. Водан растерянно уставился на тяжелую бронебойную стрелу, когда сзади рявкнул тугор: - Ложись! Беловолосый рухнул в траву, а над его головой просвистело еще несколько стрел. Вскрикнул жалобно кто-то из моряков.
– Ах, вы сволочуги, - рявкнул Чистобор, прячась за широким деревом.
– Ледок, ты чего творишь, головой скорбный? Ледок не ответил. Скорчившись в густой траве, Водан смотрел, как из хижин выскакивают оборванные поджарые парни, с луками и самострелами. Некоторым морякам удалось спастись от града каленых стрел, вовремя упав в траву, или метнувшись под защиту камней и деревьев.

Другие уже лежали на земле, из гостеприимной резко ставшей враждебной, и щедро поливали ее своей кровью. Прорываться обратно к кораблю было слишком поздно - разбойники стягивались в кольцо, отрезая уцелевшим путь. Водан вспомнил мелькнувшую под ногами лису, и отстраненно подумал, что каким-то образом наставник сумел предупредить его об опасности.

Даже через грань между живыми и мертвыми. Вот только это ненадолго помогло - сейчас их всех обнаружат и добьют. Как далекий сон вспомнилась схватка с черной тварью, заполнившая тело ослепительная энергия; миг, когда собственное могущество и сила ощущались, как никогда. Но сейчас этого не повторить - он слишком ослаб после недавней болезни, и подобный трюк с молнией наверняка превратит его в груду хрустящей поджарки.

Ледок стоял сгорбившись, пряча глаза, чтобы не видеть, как добивают людей, еще недавно считавших его другом. Законы гостеприимства священны в любой земле, и нарушившему их нет прощения. Что же заставило немолодого унылого рыбака предать старых друзей? К Ледку подошел худой рыжеволосый парнишка, скалясь в добродушной щербатенькой улыбке, похлопал его по плечу. Рыбак сгорбился еще сильнее.

– А-а-а, падла!
– не выдержав вида предателя рядом с убийцей, Чистобор выскочил из-за дерева и бросился на обидчиков. Меча он с собой не носил, но старый верный нож всегда был под рукой. Брызнуло алым. На траву, держась за располосованное горло, рухнул предатель Ледок. Разбойник даже не взглянул на подергивающееся тело. В плечо и спину капитана вонзились сразу три стрелы, но он не дрогнул, будто не почувствовал вовсе.

Сверкнула, целясь в горло разбойника, сталь, запятнанная кровью гнусного предателя. Но тот был не новичком в схватках. Одним ударом он выбил нож из руки Чистобора - только кость хрустнула. Другой рукой он ударил снизу вверх - сложенные щепотью пальцы вошли в незащищенное горло, под подбородок. Перехватив обмякшее тело за голову, бандит сделал быстрое движение.

Хрустнули позвонки - капитан замертво рухнул в забрызганную липкой кровью траву. Водан замер, как можно плотнее вжимаясь в землю, пальцы нащупали на поясе рукоятку ножа. Когда прямо перед носом оказалась чья-то нога в крепком кожаном сапоге, он стремительным движением выбросил вперед руку, ухватился за щиколотку и дернул. С воплем разбойник рухнул на спину и тут же захлебнулся кровью - острое лезвие распороло горло, от уха до уха. Не дожидаясь, пока дружки убитого опомнятся, Водан подхватил выпавший из ладони убитого меч.

– Ах, ты, с-с-сука...
– не без удивления протянул бритый наголо здоровяк, у которого через все лицо тянулся уродливый шрам, пересекая пустую глазницу.
– Да, я же тебя, падлу, как куренка... Дожидаться рецепта своего приготовления беловолосый не стал. Без труда отразив нацеленное на него лезвие тяжелого двуручного меча, он скользнул бритому за спину. Одно, почти неуловимое движение - и разбойник, воя от боли, рухнул в траву с перерезанными под коленями сухожилиями.

Тело, вроде бы давно отвыкшее от тренировок, без труда вспоминало нужные движения, наливалось привычной силой. Краем глаза Водан заметил, как тугор, тоже успевший разжиться трофейным мечом, ловко прорубает себе путь среди нападающих. Голубые глаза прирожденного воина бешено сверкали, тело двигалось легко и стремительно, упиваясь смертельным танцем. Беловолосый невольно восхитился - тугор напоминал дикую черную кошку, красивую и очень-очень опасную.

Вот только, слишком много было разбойников, а до корабля уже не дойти. И призывать на помощь пресветлых богов времени не оставалось. Это только в сказках всякий колдун посохом волшебным - хрясь - и падают замертво многочисленные недруги. На деле, попробуй-ка, поколдуй, когда в кольцо взяли; только и успеваешь мечом махать, налево и направо.

Про давешнего рыжего паренька, о чем-то дружески беседовавшего с предателем Ледком, Водан и думать забыл. Как выяснилось - зря. Злой пчелой прожжужал пущеный из самострела болт, ужалил в ногу повыше колена. Беловолосый зарычал от боли и досады, рубанул по руке рано обрадовавшегося соперника. Кисть, вместе с мечом, полетели в траву, разбойник завыл дурниной. Водан повернул голову, чувствуя как немеет бедро. Рыжий паренек стоял возле расщепленного грозой дерева, щербатенько улыбался и перезаряжал самострел.

– Стежок?
– в голосе Сагира послышалось неподдельное изумление, даже едва ли не страх, что для него было совсем уже не характерно.
– Не сдох до сих пор, что ли, шкура поганая?! Что ответил рыжий, Водан расслышать не успел - на голову обрушилось что-то тяжелое, в глазах потемнело. Уже теряя сознание, он успел подумать, почему желтоватые глаза щербатого негодяя кажутся ему странно знакомыми...

Лис сидел на высокой просмоленной бочке, свесив вниз пышный хвост, и хитро поглядывал на волхва. От огненно-рыжей шкуры исходило золотистое сияние, отчего в трюме казалось светло, как днем.
– Рыжик?
– Водан сморгнул, попытался поднять голову, но тело не слушалось. Оно будто плавало в теплой воде; ощущение было приятным, даже убаюкивающим. Откуда-то издалека вновь звучала песня, которую он недавно слышал во сне. Но теперь слова были немного другими: