Чтение онлайн

• - Краслак, - сказал я, небрежно, - лесоповал, вагоностроительный заводик, питание дрянное - мужики мрут зимой, как мухи, кум Паша Батухтин - чудо в перьях, псих, как и ты, Профессор, хозяин учится заочно на юрфаке. Сейчас он должен быть, так, да, конечно, - на четвертом курсе. Я ему курсовые делал, значит, если его еще не выгнали, без халтуры не останусь. У него сейчас как раз самые сложные дисциплины пойдут: уголовное и гражданское право, истмат и прочее. А я пока еще Адвокат.

• - А меня куда пошлют работать, как вы думаете?
– робко спросил профессор.

• - Такого громилу? Конечно, на лесоповал. Или на нижний склад, бревна катать. Не боись, выводных в лесу по двойной норме кормят.

Я, кстати, говорил шутя. Ты же сам знаешь, что твой папа телосложением не блещет. Я взглянул на Белого, но тот молчал, слушал.

– Профессор смутно представлял себе такие комплексные понятия, как лесоповал или нижний склад с бревнами. В памяти проявилась единственная информация о лесоповале - отрывок из старинной картины, где партийный товарищ рубит

лес, чтобы заготовить дрова для паровоза, везущего в голодную Москву топливо. Зрелище это не было утешительным: профессор не мог представить себя в заснеженном лесу с громадным топором, вгрызающимся в звонкие от мороза

стволы столетних сосен.

Но долго скорбеть профессору не дали. Загремели засовы, осужденных прогнали коридорами, обыскали, выдержали в отстойнике и запихали в огромную машину, которую накрыли сверху железной решеткой. По углам кузова сели автоматчики

и этап тронулся. Решетка давила на затылки, сидеть приходилось почти на корточках, профессор трясся и завидовал тем, кто не имел такого внушительного роста, такого огромного тела.

К счастью, до вокзала было не так уж далеко, вскоре решетка поднялась и зэки начали спрыгивать на землю под звонкий счет конвоя, пробегать через коридор автоматчиков с собаками и садиться на корточки, между шпалами, держа

руки на затылке.

Подогнали тюремный вагон и вся процедура повторилась: счет, коридор оскаленных овчарочьих зубов, блеск автоматов, вход в вагон.

Зайдя в купе, профессор вздохнул было облегченно, но тут же прекратил свой вздох, прижатый все новыми и новыми пассажирами. Когда в купе было запихнуто 14 человек, железная решетка, заменяющая обычную дверь купе, с лязгом

задвинулась, замок щелкнул, гортанный голос с сильным акцентом сообщил:

• Моя камер есть дванадцать джыгыт-бандыт.

– И почему в "столыпине" всегда черножопые в конвое?
– раздался сверху спокойный голос Верта.

Профессор с трудом поднял голову, я приглашающе махнул рукой:

– Залазь, Профессор, хорош там, внизу, мужичка из себя воображать. Косить под психа и наверху можно, да еще с комфортом.

Под бдительным контролем Верта наверх залезло еще трое. После этого Верт снял две полки и положил их поперек верхних кроватей. В нормальном купе эти полки должны были выполнять функции багажных, сейчас они дали возможность

пятерым этапниками разместиться на втором ярусе без толкотни. У открытого окошка, затянутого кокетливой решеткой, маскирующей истинную суть вагона, лежал Верт, профессор пристроился с ним рядом.

– Ты че окно занял?
– спросил какой-то незнакомый осужденный, но его сразу одернули громким шепотом: "Очумел, это же Мертвый Зверь!" и он сразу сменил тон, сказав:

– Извини, Адвокат, не узнал. А кто это рядом с тобой? Как-то он странно себя ведет?

– Профессор, - ответил Верт, - деловой, но башня немного поехала, докосился.

И наступила в купе уютная, преддорожная атмосфера. Знакомились, комментировали, планировали. Профессора удивляло, как быстро, с зверинной чуткостью, распределились роли в незнакомом коллективе. Каждый занял свое место,

свою ячейку в сложном иерархическом делении зэковского общества. Лидеры были наверху, массы - внизу, а вожак - у окна. И профессор испытал горячую благодарность к Верту, взявшему его под свою опеку. Профессор уже знал, как быстро падают люди в этом обществе на самое дно и как трудно в нем вскарабкаться наверх.

Неспешно постукивают колеса. Движется наш этап, набирает ход путешествие профессора в далекую Сибирь.

Приятным тенором поет в соседнем купе-камере какой-то зэк.

– Я так тебя люблю,

• Люблю тебя, как брата,

• В обьятья страстные

• О, не зови _ молю.

• Тебе принадлежать,

• Вот в жизни что хотела,

• Об этом знаешь ты,

• Как я тебя люблю.

Наивная, нескладная песня. Но будит она тоскливые и тревожные мысли у пассажиров "столыпина". Даже охрана притихла, прислушалась, не стучит коваными прикладами в железные двери-решетки импровизированных купе тюремного

вагона.

_ Я так тебя люблю!

• Усталая, больная,

• Пришла к тебе,

• О, не гони _ молю.

• Пусть я преступная,

• Но пред тобой чиста я,

• Об этом знаешь ты,

• Как я тебя люблю.

...Я прокашлялся. Что-то меня понесло. Целую повесть сочинил про те времена. Юноша не торопил меня продолжать рассказ. Он сидел тихо и глаза его были полузакрыты. Я решил внести в повествование юмористический момент. Как раз на память пришел момент, когда я попытался порадовать Профессора сексуальной разминкой с зечкой.

Глава 7

Наступила ночь. Все после треволнений погрузки поспали, сейчас оживали. Потянулся профессор, повел плечами, удивился в сотый раз шуткам судьбы, пресек гнусное побуждение шкодливой руки почесать в паху, пресек монолог прямой кишки.

• Конвоир черномазый у двери маячит.

• Эй, бандита, часы есть наручный, кольцо есть зелетой, деньги есть?

• У нас все есть, дубак нерусский, - отвечает с верху Верт.
– А у тебя что имеется?

• Водка есть, слюшай, хороший водка. Одеколона есть. Светалана називается. Все есть.

• - Баба есть?

• - Баба много есть. Все моледой, карасивый. Только твой пусть сама ее просит. Крычи коридор, какой баба хочет? Я твоя маленький комната выводить буду с ней. Только палати дэнги.

• Профессор, поразмяться не хочешь? Я зэчек не люблю, они больно уж жадные и жалкие. Да и в тюрьме у меня этих лярв хватало.

• Как в тюрьме? Там-то откуда?..

Ой, как захотелось профессору заняться экзотической любовью с какой-то тюремной страдалицей, такой же отверженной, как и он. Ему представилась интимная тишина отдельного купе, бессовестные губы неизвестной женщины, могучая