Чтение онлайн

empty-line/>

– Раздеваться?- и, не получив ответа, повторяет этот вопрос по-английски.

Хоркин кивает.

...Беззвучно шевелит губами диктор на экране. Из спальни выходит, одеваясь на ходу, девушка, разочарованной она не выглядит.

– Гуд бай!- бросает она в сторону спальной, закрывая за собой дверь.

Хоркин лежит голый на неразобранной кровати. Вид у него задумчивый. Потом он встает, разбирает вторую постель и ложится, так и не выключив телевизор.

Глава 4

Двадцать седьмого июля у меня был день рождения. Ознаменовался он преследованием санитарного подонка майора Момота, стрельбой из разнообразного оружия, включая немецкий шмайсер, бегством из гостиницы в центре Москвы вместе с Машей и прочими приключениями. Когда мы, воспользовавшись сперва электричкой, а потом двумя поездами дальнего следования (мы час проехали в одном, сунув деньги проводнику, а потом на первой же станции пересели на другой так же за деньги), наконец остались одни в купе СВ, я перевел дух, попросил проводника организовать еду и выпивку и посмотрел на часы. Было пять минут первого ночи.

– Ну, Маша, - сказал я, - должен тебе сказать, что такого веселого дня рождения у меня никогда еще в жизни не было.

– А у тебя что, сегодня день рождения?
– спросила Маша.

– Вчера, - ответил я.
– Уже шесть минут, как вчера. Двадцать седьмого.

– И у меня, - скромно сказала Маша.
– Забавно, правда?

– Что у тебя, - не сразу поверил я, - тоже двадцать седьмого июля?

– Ага. Мне уже четырнадцать исполнилось.
– Она посмотрела на мои часы.
– Семь минут назад.

В это время проводник приволок все, что мы заказывали, получил доллары и исчез, еще раз успокоив нас заверением, что ревизоров берет на себя, а мы можем отдыхать до самого синего моря.

Поезд был с бригадой из Адлера, надо думать, что с ревизорами у адлеровцев все действительно было схвачено давно и надежно. Тем более для пассажиров, способных платить за двухместные купе в СВ и среди ночи заказывать дорогую изысканную пищу. Мы с Машей лихо отметили наш общий день рождения, дружно забыв все неприятности, навалившиеся на нас в этот день. Единственно, о чем Маша спросила, это о том, что я такое сделал Олегу Панфиловичу, что он так орал. Я объяснил, что отрезал санитарному майору то самое, с чем он к ней приставал, заманив обманом в кровать. Заодно я не удержался от сооблазна прочитать ей коротенькую лекцию по технике сексуальной безопасности.

– Ты уже почти девушка, - сказал я наставительно, - ты должна быть осторожна. По собственной наивности ты чуть не поддалась педофилу Момоту. Не появись я, знаешь что он мог бы тебе сделать?!

– Знаю, - прервала меня Маша.
– Я согласилась, потому что он обещал, что тогда найдет тебя через специальное бюро. Я знала, что мне будет противно, я все это и по телеку видела и от девчонок знаю. В нашем классе некоторые этим не только с мальчишками, но и со взрослыми занимаются за деньги. Но он обещал, а я поверила. Дура я, конечно.

Я попытался что-то сказать, но голос мой прервался. На глаза навернулись слезы. Чтоб скрыть их, я пересел со стола рядом с Машей, погладил ее по голове и поцеловал в макушку. Маша доверчиво подняла голову, посмотрела мне в лицо и сказала тихо:

– Ну, чего ты стесняешься? Разве этого надо стесняться?

Ее глазенапы тоже налились слезами, а мне стало легко и просто. Мы поцеловались, и не надо было говорить никакие слова, потому что все и так было хорошо и понятно.

***

...Мы с Джиной возвращались с прогулки, а мои мысли все вертелись вокруг ошеломительной новости. Ну, Нинка, ну, Чайник, ну, удружила! Но нет. Надо все проверить. Завтра же съезжу в Симферополь, пороюсь в архиве.

– Эй, ты где гуляешь?
– отвлек меня от задумчивости звонкий голосок. Я обернулся. Маша шла за нами и вид ее был грозен.

– Вас с Джиной что, нельзя на минуту из дома выпускать?! Тоже называется выгулять собаку. Где вы уже второй час выгуливаетесь?

Соскучилась моя девочка, ласточка моя. А, может, и в самом деле моя?! Я сделал серьезное лицо:

– О, Мария. Сама виновата, лентяйка. Будешь знать, как сваливать на меня все домашние заботы!

Джинка, которая неотвязно семенила за моими ногами, помчалась к Маше. В галопе она все равно походила на рыжую гусеницу. Но скорость развивала приличную.

– Послушай, Вовка, - сказала Маша, беря Джину на руки. (Та мгновенно облизала ей лицо).
– Фу, Джина, нюхала везде, а теперь лижешься. Послушай, можно я напишу все же папке, что с нами все в порядке?

– Маша, мы же договорились. Одно письмо с дороги отправили, вот и ладно. Не дай Бог, чтоб кто-то узнал, где мы с тобой окопались. Меня же просто пристрелят.

– По моему ты преувеличиваешь. Что ж, у нас в стране вообще порядка нет, закона?

– Какой закон, милая!? Да и мы сейчас не "у нас в стране" находимся, а за границей. Тут Украина. Ну, допустим, что не убьют. Все равно посадят. Я же беглый, ты ведь теперь обо мне все знаешь.

– А на что мы будем жить?
– с чисто женской логикой продолжила диспут Маша.

– Так бы папа выслал деньжат, а у нас осталось всего десять долларов, ты это знаешь?

– Да, это я знаю, - сказал я задумчиво.

Я действительно знал. И жаба меня давила, когда вспоминал о деньгах, закопанных вблизи геологического поселка под Красноярском. Двадцать четыре штуки зеленых! С такими бабками мы с Машей могли купить квартиру у моря. Ну, не в Ялте, конечно, а, например, в Севастополе. Там сейчас бордель, военные моряки бегут из города, бояться, что хохлы окончательно разделаются с флотилией. Или в Симиизе. Это же рядом с Ялтой, двадцать минут езды. Да и спокойней там, никаких разборок воровских, тишина, провинциальный покой. Но до Красноярска мне сейчас не добраться. Мне сейчас вообще ездить на чем-либо куда-либо опасно. Я сейчас в тройном розыске: менты, воры и Серые Ангелы меня ищут по всей России.

– А, если знаешь, то что собираешься делать?
– не отставала Маша. Её можно было понять, ребятишки Ялты поголовно были помешены на коньках с роликами. Американская мода завоевала город у моря. И Маша явно хотела встать на эти ботинки скороходы. Да я и сам бы не прочь на них прокатиться. Но стоили они почти двести долларов. У нас же скоро на еду денег не останется. Будем питаться одними фруктами в перемешку с овощами. Хорошо, хоть хозяйке за два месяца вперед уплачено.

– Что я собираюсь делать?
– произнес я так же задумчиво.
– А вот что. Давай, загоняй собаку в дом и поехали.