Чтение онлайн

– Да, конечно, я как-то не подумал, через что вам пришлось пройти. Да. Конечно. Вот, все согласно договора - 50 тысяч долларов плюс максимальные проценты на эту сумму за эти годы. С вашего разрешения я деньги в банк не клал, они работали в моем бизнесе. Прибыль - пополам. Ваша доля за эти годы 20 тысяч. Всего семьдесят. Вот, разложены в пачки по десять тысяч. И еще раз примите мою благодарность.

Хоркин распихал пачки по карманам. Он по-прежнему в этом нелепом тюремном костюмчике, но откуда-то появился плащ, мятый и еще более нелепый в ансамбле с кроссовками.

Хоркин сел в машину, рассеяно посмотрел на водителя. Было такое ощущение, что он пытается вспомнить нечто важное. Потом Хоркин как-то обреченно махнул рукой:

– В аэропорт.

ххх

Летит самолет. Над прекрасной российской землей летит самолет.

Хоркин беседует с католическим священником.

– Видите ли,- хорошо поставленным голосом говорит священник в нашей религии мы за все случившееся принимаем вину на себя.

– Это очень сходно с ведантой. Твое "Я" является частицей других "Я", все недоброе отражается и в твоем "Я".

Хоркин посасывает апельсиновый сок. Он расслаблен, но одет столь же нелепо.

– Простите, - говорит священник, - это не мое дело, но я хотел бы задать вопрос?

– Задавайте.

– Ваш внешний вид говорит об определенных трудностях. Может вам нужна помощь?

– Вы имеете в виду материальную помощь?

– Я скорей имел в виду помощь духовную. Но и в материальной церковь не отказывает нуждающимся.

– Вы можете меня исповедовать?

– Да, поделитесь, сын мой, тем, что вас гнетет.

– Боюсь, что вы ошибаетесь. Ваша вера чиста и искренна, но она консервативна. Слова, слова... Позвольте пожертвовать на ваши богоугодные деянья немного денег?

– Ну, мы охотно принимаем пожертвования. Если это облегчит вашу душу...

– Облегчит, вот две тысячи долларов.

– Я просто растерян. Вы уверены, что эти деньги даете эти деньги от чистого сердца. такая, все-таки большая сумма.

– Я уверен. Возьмите.

Мигает табло. Самолет идет на посадку. Таксисты, окружившие пассажиров, не обращают на Хоркина ни малейшего внимания. Он скромно садится в на барьер ограждения и вопросительно смотрит на горластых шоферов. Наконец кто-то удосуживается спросить:

– Поедем?

– Можно.

– Сто тысяч до Москвы.

– Сто, так сто.

ххх

Вестибюль гостиницы "София". Хоркин подходит к администратору, о чем-то говорит, дает деньги. Лицо администратора выражает изумление. Хоркин в сопровождении горничной поднимается в номер. Номер шикарный - суперлюкс.

Хоркин даже не осматривает пять комнат своего временного жилья. Он достает из спортивной сумки маленький кипятильник, быстро заваривает и выпивает чашку кофе и выходит из гостиницы.

Через некоторое время мы видим его выходящим из такси у одного из высотных домов сталинской застройки. Он минует некогда шикарный вестибюль и замирает у двери N12. Что-то сдерживает его, уже потянувшуюся к звонку, руку. Чуть поразмыслив, Хоркин резко отходит от двери, спускается на лифте и выходит из подъезда.

В цоколе дома - гастроном. Хоркин высмотрел двух алкашей у входа, подошел к ним, выразительно щелкнул себя по горлу. Вскоре все трое вошли в лифт и остановились у 12-й квартиры. Хоркин позвонил и неуловимым движением скользнул вбок. Дверь открылась мгновенно, напарников Хоркина затащили в квартиру, его не заметили. Дверь захлопнулась. Хоркин продолжал стоять, прижимаясь к стене. Вскоре дверь отворилась, выскочили двое крепких парней, ринулись к лифту. В тот же момент они увидели Хоркина, но не успели схватить его: Хоркин заскочил в квартиру и захлопнул дверь.

В коридоре Хоркин перешагнул через тело алкаша - второй глухо мычал из гостиной: "... ну не знаю я его, выпить предложил...". Хоркин появился, как приведение, под аккомпанемент отчаянных звонков и стуков оплошавших парней.

В гостиной было двое врагов: толстый мужик лет 40 и боевик, бивший алкаша. Хоркин сделал неуловимое движение кистью правой руки. Парень упал на ковер, из его виска потекла кровь.

Хоркин молча прислонился к косяку. Свинцовая гирька на тонком шнуре, будто живая, поползла по ковру и вернулась в ладонь.

– Сейчас, деньги сейчас...-забормотал толстый.
– Ты уж прости, Шмель, схитрить хотел. Деньги-то немалые...

Хоркин продолжал молчать. Лицо его было бесстрастно. Глаза спокойно наблюдали за действиями толстого, за тем, как тот нырнул в нижний ящик старинного серванта, покопался там, кряхтя, и появился с большой шкатулкой, продолжая бормотать:

– Вот, ровно 50 тысяч, как уговаривались, с процентами...

Мужчина не успел открыть шкатулку. Кисть Хоркина сделала то же неуловимое движение и удлиненный кистень клюнул его в висок. Хоркин не спеша открыл шкатулку, переложил пачку денег и какие-то золотые побрякушки в нагрудный карман. Потом он вышел в прихожую, резко открыл дрожащую от ударов дверь, встав старым приемом за нее. Парни ввалились в прихожую и допустили ту же ошибку - помчались в гостиную. Хоркин успел выскочить и захлопнуть дверь. Он помчался вниз, не пользуясь лифтом.

Недвижимые тела в гостиной, видно, так ошеломили боевиков, что они выбежали из подъезда с некоторым опозданием. Хоркин уже сидел в поджидавшем его такси и равнодушно смотрел на них, отъезжая.

***

Вечер. Хоркин сидит в номере, уныло смотрит на экран телевизора. Звук выключен. Продолжая смотреть на экран и думая о чем-то своем, Хоркин поднимает трубку телефона, заказывает ужин. И снова сидит, тупо уставившись в экран, пока официант вкатывает столик, сервирует его. Потом спрашивает:

– Девочки есть?

– Конечно,-отвечает официант,-самые лучшие. 70 баксов в час, 250 на ночь.

– Пришли что-нибудь получше,-протягивает Хоркин несколько зеленых купюр.

Официант кланяется.

Хоркин доедает, наливает из блестящего кофейника кофе. Напротив сидит длинноногая интердевочка. Она терпеливо ждет, когда неразговорчивый клиент закончит ужин. Когда Хоркин, допив кофе, закуривает, она спрашивает:

<