Чтение онлайн

— А дальше?

— А дальше видно будет. Захочет — замуж пойдет за императора.

— А коли не захочет?

— Сбежать поможем, — волк вздохнул протяжно и мешок принцу в руки всучил. — Держи крепко, не оброни в пути.

— А что там? — полюботпытничал Ждан.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. На место прибудем — узнаешь, — с этими словами Серый в волка перекинулся и башкой кивнул, приглашая принца на спину к себе залезть, да покрепче за шерсть ухватиться.

Ждан глаза закатил, сумку за спину закинул лямки покрепче затянул и стал на оборотня взбираться. Волк же, паршивец этакий, глазом жёлтым косил и во всю пасть ухмылялся глядя на потуги наследничка. Ростом пёс лесной превышал принца раза два. А принц не много, не мало под два метра вымахал.

Наконец, вдоволь поиздевавшись на принцем, оборотень смилостивился, рухнул на землю всей своей тушей немаленькой, лапу поставил и помог Ждану на спину к себе залезть. Оскорбленный принц крепко ухватился за толстую волчью шкуру, едва сдерживаясь, чтобы гадость не вытворить. Но памятуя, что впереди дорога дальняя, да не по землею, а по верхам, вцепился еще крепче в оборотня наглого и приготовился к прыжкам гигантским по лесам и горам, через море и степь нестись навстречу очередной авантюре.

Долго ли коротко ли добрались Серый со Жданом в царство Берендеево. Выбрали постоялый двор да спать завалились. К вечеру выбрались из номера, вниз спустились поужинать, сплетен-слухов поднабраться и к дворцу прогуляться на разведку. Послушать было что.

У царя Берендея росли-подрастали две дочери-красавицы. Старшая — Ягиня — красоты неземной, умница-разумница, дарами магическими боги наделили её многими. И лечить могла, и зверя-птицу всякую понимала, и мертвых на границе встречала да на другую сторону провожала.

Младшая дочка Феврония (Крошечка Хаврошечка для домашних) от второго брака по красоте немногим уступала сестрице старшей. Да только случилось с ней несчастье в детстве, ножку повредила. Сколько лекарей-знахарей не билось над лечением царевны, никто так и не смог выправить увечье. Осталась девица хромоножкой на всю жизнь. Оттого, говорят, характер у принцессы испортился, женихам да ухажерам проверки жестокие устраивала. Все её мнилось: не за неё сватаются, а за приданное, батюшкой ей назначенное. Кабы царь Берендей не запретил казни смертные, так не одна головушка буйная на колах вокруг терема царского торчала бы.

Обе девицы замуж не торопились, магию изучали, способности свои развивали. И вроде все на виду, и благие дела делают, и люду простому помогают, а стали замечать в народе, что пропадает из дворца по ночам Феврония, да только куда ходит — никому не ведомо.

Уж царь Берендей и соглядатаев к ней приставлял, и обещал замуж отдать за того, кто тайну дочери разгадает. И запирали её в опочивальне, и в башню под замок сажали. А все одно: как ночь, девица шасть за порог, а приставленная к ней охрана да шпионы сном беспробудным спят. Так никто и не сумел выяснить, где царевна ночи проводит.

Люди шептались, что бегает она к нимфу Лимнаду, повелителю озер, болот и прудов, что опоясывают берендеево царство. На балах у него ночами напролет танцует, государя очаровать пытается, чтоб замуж за него вы-0гробю е языки утверждали, что царевна к древней книге темных искусств магических подбирается, коей обладал государь. Слухи ходили, что создавали её сами претёмные боги. Магия, дескать, в ней живая, каждое полнолуние хозяину своему силу тёмную пополняет. Оттого, мол, никто нимфа Лимнада не убить, не свергнуть не может. Всё-то он наперед знает, любое покушение на себя в зародыше подавляет.

Другие считали, к русалкам хороводы водить ходит, силу женскую собирает. Третьи утверждали — к феям в леса уходит, магию природную изучает. Матушка-то у Февронии из фейных была. Да и характер у доченьки с возрастом матери-покойницы прорезываться стал: на расправу скора, настроение изменчивое, как вода вешняя, веры близким не имеет, всех вокруг в чем-то подозревает. А как найдет на нее, так мила и добра становится, лаской да щедростью всех одаривает.

Наслушался Ждан историй про царевен, да и давай Серому в уши дуть: так моли так, давай к царю Берендею по добро хорошему подкатим, сватами выступим. Глядишь и срастется без похищения.

Отмахнулся оборотень от глупостей наследника, велел собираться да к терему царскому вместе с ним идти обстановку разведать, слуг поспрашивать про царевну и её тайные вылазки ночные. Принц спорить было начал, да волк, не слушая, монету на стол кинул, куртку подхватил со спинки стула и на выход пошел. Ждану ничего не оставалось как вслед за Серым таверну покинуть.

Дворец Берендея возвышался в сердце столицы на пригорочке. Вели к воротам сто девяносто две ступени белокаменные. Старожилы говаривали, что изначально двести ступеней вело вверх, да при обустройстве Царской площади у подножья восемь штук то ли каменщики умыкнули, то ли гости иноземные на сувениры увели. Лестница к цареву дому вела одна. Подъём много времени занимал и сил. Потому ушлые торговцы скооперировались с непризнанными гениями и приторговывали поездками на самоходных колясочках. Благо парапеты двухметровые широкие позволяли дорогу вверх соорудить. Но удовольствие от подъема то еще оказывалось, почище катания на адских горках, что в стране заморской Терпимии придумали.

Ждан, однажды на возочке наверх поднявшийся, наотрез отказался опыт повторять. Позеленел весь при мысли о новом катании и решительно зашагал по ступеням ножками резвыми. Волк пожал плечами и двинул следом. Прилюдно катать на себе принца оборотень наотрез отказался: не волчье это дело на шею царских отпрысков сажать, чай, не тростинки, не сломаются. Да и привыкнут — не скинешь.

Закат полыхал всполохами золотыми да алыми, когда Ждан с Серым добрались до площадки обзорной перед царским теремом. Вид сверху открывался чудный. Весь город как на ладони в красоте своей открывался. Столица берендеева царства название носила звучное — Анфракс — драгоценный камень. Только с самой высокой башни дворца открывался скрытый смысл имени. Густой лес, который обрамлял сказочный град, заключал поселение в изысканную изумрудную оправу. А цепь озер, болот да прудов россыпью жемчуга окружали лес и город Анфракс.

Из столицы во все стороны вели двенадцать дорог-путей. Сверху казалось, словно лучики солнца разбегаются из одной точки сквозь чащу лесную мимо водных ловушек. Новые кварталы строить разрешали архитекторы царские только по окружному плану. Двенадцать улиц вытекали волной белой на окраины и встречались с лесными тропами. А те уже переплетались на краю чащобы с зелеными луговыми дорожками, по которым торговые караваны да люди попадали на большак.

Недругов, кои на град стольный царства Берендеева напасть решились по глупости, смерть грозила неминучая. Не зная слова верного, не одарив дарами нимфа Лимнада пройти сквозь водные препоны невозможно. А коли вдруг чудо случится и враг просочится через армию водяных да русалок, так в лесу сгинет без следа и без косточек.

Деревеньки и хуторки по всей чаще раскинулись. Дружною семьёю живут в них люди и птицы-звери. С лесными духами и живностью договоры крепче слова нерушимого заключены. Не потерпят берендеевичи супостата. А там и помощь от царя-батюшки подоспеет — богатыри сильные, кровь с молоком да мед с кашей. Ногой топнут — горы содрогаются. Рукой махнут — звезды цепляют.

Аккурат на вечернюю зорьку выходили из-за стен белокаменных богатыри берендеевичи обходили дозором по кругу терем царский и расходились-разъезжались на ночную стражу к границам лесным. К той поре люд праздный собирался на них поглазеть, в той толпе и затерялись Серый со Жданом.