Чтение онлайн

– Ждешь неприятностей?
– коротко поинтересовался Бен.

– В здешней округе надо все время быть начеку.
– Он снова нажал на кнопку, и клинок исчез в трости.
– Опаздываю, а сегодня придворный день. Если не успею вовремя, чтобы сопровождать Октавию, она отрежет мне уши и скормит воронам.

– Не похоже на тебя. Ник, - проворчал Бен, спускаясь с ним вместе по лестнице.
– Разве можно позволять женщине верховодить?

Руперт улыбнулся:

– Верховодить? Я бы выразился не так. Она не верховодит, не настаивает на своем. Просто не обращает внимания на спорящую сторону, если ей это неудобно.

– Под спорящей стороной ты имеешь в виду себя?

– Себя, - согласился он.

У подножия лестницы они повернули направо, к выходящей на реку маленькой двери. Руперт отодвинул тяжелый засов, и дверь открылась. Позеленевшие от водорослей ступеньки вели прямо к воде, где на волне подпрыгивал ялик, привязанный к железному кольцу в стене.

– Раньше ты никогда в паре ни с кем не работал, - не унимался Бен, отвязывая утлое суденышко.
– Особенно с женщинами. Я думал, ты вообще имеешь с ними дело лишь в постели и на кухне.

– Человек может менять свои взгляды, - глубокомысленно возразил Руперт. Октавия совсем не похожа на других женщин.
– Он спрыгнул в ялик и вставил весла в уключины.

– Думаешь, на нее можно положиться?
– Бен бросил фалинь на дно.
– Вот только Бесси была вне себя, - А теперь?
– Руперт посмотрел на Бена, фигура которого темнела на ступенях в сгущающихся сумерках.
– Передай Бесси, чтобы занималась своим делом. Я очень ценю ее заботу, но с мисс Морган разберусь как-нибудь сам.

– Не обижайся.

– Я и не обижаюсь. Сообщи на Довер-стрит, когда увидишь наших приятелей. Ладно, до пятницы.

– Пока. Знаешь... А то дело, в пустоши... Руперт насторожился. Он лишь мельком упомянул Бену о неожиданном появлении вместе с почтовой каретой сыщиков. Но Бен тогда ничего не ответил.

– Думаю перемолвиться с Моррисом словцом. А у Мебба есть люди, которые за ним присмотрят. Что на это скажешь?

– Скажу, что больше не хочу подобных сюрпризов, - ответил Руперт. Особенно когда рядом Октавия.

– Она снова была с тобой на дороге?
– выпучил глаза Бен.

– Да. Один из тех случаев, когда она предпочла не прислушиваться к спорящей стороне, - грустно вздохнул Руперт.
– А поскольку я предполагаю, что она будет и дальше так себя вести, то неизбежны сюрпризы и в будущем.

– Ну и ну.
– Бен почесал затылок.
– Большая дорога для женщины не место.

– Сам знаю, Бен. Сам знаю.
– Руперт насмешливо улыбнулся и, сильно оттолкнувшись от стены, вывел суденышко на стремнину.

Его попытка навсегда запретить Октавии ездить за ним в пустошь позорно провалилась. Девушка просто отказалась повиноваться. Руперт и сейчас видел, как она сидит за туалетным столиком, обтачивает ногти и покорно слушает его разгневанную речь. Но стоило ему замолчать, как она с улыбкой заявила, что беспокоиться не о чем, она знает, что делает, и раз ее присутствие уже два раза оказалось таким полезным, она и в будущем будет с радостью ему помогать. Если они вместе пользуются деньгами, добытыми на большой дороге, то вместе должны и рисковать. В ее веселой уверенности и лучезарном упрямстве было нечто такое, что чуть не заставило его рассмеяться. Да, Октавия не тепличный цветок, и с преступным миром ее знакомить не надо: она сама давным-давно в него вошла. Пришлось удовлетвориться обещанием, что на большой дороге она станет ему полностью подчиняться. Хотя до тех пор, пока не удастся обнаружить шпиона в "Королевском дубе", если он там есть, Руперт не собирался рисковать головой.

Ялик тихонько ударился носом в противоположный берег. Перевозчик, заметив Руперта, быстро спустился вниз, чтобы принять конец.

– На воде становится холодно.

– Да, еще недели две до того, как потеплеет вечером.
– Руперт спрыгнул на землю, бросил перевозчику шиллинг. Сверху с набережной послышались голоса и топот ног.

– Что это?

– Ах, это... Марш протестантов против католиков. Сейчас накачаются пивом, раззадорятся и готовы будут последовать за лордом Джорджем Гордоном хоть в преисподнюю.
– Он проводил Руперта по лестнице.
– Не то чтобы я держался за католиков или был сторонником Акта о свободной католической церкви. Но по мне, этот их лорд Гордон говорит уйму чепухи. Вот только что я сказал то же самое миссис...

– До свидания.
– Руперт оборвал на полуслове своего красноречивого провожатого и быстро зашагал вверх по улице.

Впереди двигалась кучка приверженцев лорда Гордона и время от времени, правда, без особого воодушевления, выкрикивала: "Долой папство!" Пройдя еще несколько домов, привлеченные запахом пива, участники марша дружно свернули во двор таверны. А Руперт последовал дальше, размышляя об антикатолическом движении. Разрешение католического вероисповедания, казалось, задело простолюдинов за живое, и фанатизм лорда Гордона лег на плодородную почву.

Конечно, человеку необходимо верить, что есть люди хуже него, и живут они хуже, чем он. И чем страшнее его собственное положение, тем сильнее он в этом нуждается. Тем настойчивее желание обвинить кого-то другого. Лондонский простолюдин выбрал себе католиков и, поощряемый лордом Гордоном и его сторонниками, винил их во всех грехах. А ему вдалбливали в голову, что в парламенте, где собирались снять самую малую толику из ограничений, налагаемых законом на папистов, звучит чуть ли не еретический глас самого дьявола.

Руперт оказался у подъезда своего дома в тот самый миг, когда часы на соседней церкви начали отбивать семь. Королевская семья специально приехала на сегодняшний день из Виндзорского замка в Лондон, чтобы дать прием в Сент-Джеймсском дворце. И для всех, кто гордился тем, что принадлежит к высшему свету, было немыслимо его пропустить. Поднимаясь по лестнице, Руперт не ожидал ласкового приема.

Октавия была недовольна. Появиться в обществе королевы с неуложенными волосами было бы слишком дерзким, и ей пришлось предать себя в руки парикмахера. После укладки волос она, еще закутанная в белую накидку, разглядывала себя в большом зеркале.

– Это ты, - проворчала она.
– С самого обеда где-то пропадал, пока я терпела невыносимую муку.

– Дела, - спокойно ответил Руперт и наклонился, чтобы поцеловать оставшийся неприкрытым пудрой затылок.
– И не преувеличивай. Дай-ка я на тебя посмотрю.

– Ужасно.
– Октавия еще ближе пододвинулась к своему изображению.
– С этой прической я сама на себя не похожа.

– Не похожа, - согласился Руперт, разглядывая белоснежное сооружение, возвышавшееся над миниатюрным личиком.
– Но таковы порядки, дорогая.
– И он направился к дверям, соединявшим их комнаты.