Чтение онлайн

– Слава Богу, - прошептала Октавия на ухо Руперту.
– Еще минута, и я бы не выдержала. Отвезешь меня домой или ехать самой?

Морщинки вокруг глаз сказали Руперту больше, нежели любые слова, и только присутствие людей не позволило ему нежно разгладить их кончиком пальца.

– Отвезу.

– А потом поедешь куда-нибудь еще?
– Она изо всех сил старалась, чтобы голос прозвучал бодро.

Октавия сама не знала, чего ей больше хотелось: то ли тихой, успокаивающей ласки, то ли вихря страсти, который унес бы все невзгоды сегодняшнего дня.

– Нет.
– Руперт нахмурился - в ее тоне он услышал все, что Октавия попыталась скрыть. Голос заметно потеплел.
– Нужно приласкать и успокоить тебя.

Нежность слов, как бальзам, пролилась на раны Октавии, напряжение дня сразу схлынуло.

– Как ты догадался?

– Я не так уж плохо тебя знаю.
– Секунду его глаза лучились добротой, но в следующий миг он обернулся к собравшимся:

– Боюсь, дамы и господа, нам придется вас оставить.

Замечание было встречено общим смехом, а Маргарет Дрейтон потянулась, чтобы смахнуть пылинку с его рукава.

– Ночь только началась - впереди столько удовольствий. Разве может прийти кому-нибудь в голову сидеть у своего камелька?

– Вот мне, мадам, - он поклонился, делая вид, что совсем не замечает ее руки, - пришло же.

Оскорбление было столь явным, что поначалу Маргарет Дрейтон ничего не поняла и продолжала улыбаться, но уже в следующую минуту на ее лице появилось напряженное выражение. В толпе хихикнули.

– Пойдем, дорогая.
– Руперт повернулся к Октавии и взял ее за руку.

– Ты так пренебрежительно с ней обошелся, - пробормотала Октавия, когда они дожидались экипажа.
– Разве можно было так говорить?

– Дама становится слишком утомительной.
– В словах Руперта прозвучали раздражение и безразличие.

– И, видимо, больше ненужной?
– предположила Октавия.

Несмотря на свою антипатию к Маргарет Дрейтон, в поступке Руперта ее что-то покоробило.

Однажды и она станет Руперту ненужной.

– Может быть, и ненужной, - улыбнулся он.

– Значит, твой план готов?

– Больше того, дорогая. В действии.

Октавия поправила складки наброшенного на плечи бархатного плаща. Она по-прежнему не имела представления, что собирается сделать Руперт с Гектором и Дирком.

– А как твои успехи?
– Взгляд стал пристальным. Октавии не хотелось отвечать.

– Ваш экипаж, лорд Руперт!
– Слова дворецкого нарушили повисшее молчание.

– Так что же с успехами?
– Вопрос был повторен, когда оба устроились в коляске.
– У тебя есть мне что-нибудь сказать?

– Кажется, я нашла кольцо - во внутреннем кармане жилета.

– Во внутреннем? Неудобно.
– Лицо Руперта никак не отразило нахлынувшее ликование. Он был уверен, что Филипп постоянно носит семейную реликвию. Но то, что Октавия до сих пор не могла обнаружить кольцо, вызывало беспокойство.

– Очень. Придется заставить его снять жилет.

– При определенных обстоятельствах это будет нетрудно сделать.
– Голос стал суше песков Сахары, а нахлынувшие вновь видения никак не изменили его спокойного выражения.

– Нетрудно, - согласилась Октавия, нервно постукивая пальцами по колену. Он бьет жену.

– Так поступают многие мужчины.

– Это не та тема, о которой можно судить с таким легкомыслием, возмутилась девушка.

– Я и не думал показаться легкомысленным, - стал защищаться Руперт. Просто меня нисколько не удивляет, что Филипп плохо обращается с женой. Поразило бы, если бы оказалось по-другому.
– В темноте коляски Октавия не видела его лица, но различила в голосе едкое презрение.

– Ты его хорошо изучил.

– Почти так же хорошо, как себя.

– Ты его давно знаешь?

– Так же давно, как себя.

Октавия в недоумении нахмурилась и откинулась на спинку сиденья. Муж говорил загадками.

– Но он тебя вовсе не знает.

– Думает, что не знает.
– Руперт посмотрел в окно.
– Учти, он вовсе не глуп и с тобой, как с женой, обращаться не станет.

– Премного благодарна!
– насмешливо воскликнула Октавия.
– Но откуда мне это знать?

– У него для этого просто не будет причин. К тому же от него ты будешь возвращаться ко мне. И хоть он и считает, что наши отношения непрочны, все же понимает, что ты под защитой. Филипп никогда не станет связываться с равным, не говоря уже о человеке, превосходящем его в силе и мужестве.

Спокойные рассуждения Руперта обижали и раздражали. Решение пришло само собой: она не скажет о завтрашнем свидании. Руперт не рассказывает о своих планах. Почему же она должна рапортовать ему, как солдат командиру? Ведь он считает, что она должна исполнить роль шлюхи.

Пусть так и будет. Она исполнит эту роль, а потом опустит кольцо в его ладонь, и он никогда не узнает, какой ценой ей это далось.

Глава 16

Коляска подкатила к Довер-стрит. В дом Октавия вошла мрачная, опустошенная и обессиленная.

– Я иду спать.

Руперт передал ее плащ Гриффину.

– Отпусти Нелл, как только она расшнурует корсет.

– Я очень устала.

– И тем не менее...
– улыбнулся он. Впервые ей захотелось воспротивиться обаянию его улыбки, ласкающим, обволакивающим ноткам в голосе. Усталость возникла в душе, а не в теле, тем труднее от нее было избавиться. С минуту она колебалась, затем повернулась и направилась к лестнице. Нельзя же спорить в вестибюле, когда рядом Гриффин. Но если Руперт заявится к ней в спальню, она прогонит его прочь.

– Принеси мне коньяк, Гриффин.
– И Руперт прошел в библиотеку.

Через несколько минут туда с подносом проследовал слуга.

– Это все, милорд?

– Спасибо. Можешь запирать дом.
– Руперт пригубил коньяк. Вечер выдался длинным и утомительным. Коньяк опалил горло и вызвал внутри жгучий, но успокаивающий вихрь.

Октавия, должно быть, снова оказавшись в объятиях Филиппа, обнаружила спрятанное на его теле кольцо. А скоро близнец познает ее великолепное тело во всем потаенном богатстве - станет ласкать снаружи, проникнет внутрь.