Чтение онлайн

– Какие дела?
– Октавия поднялась и пошла за ним.
– Позвонить Джеймсону? Тебе нужно сделать прическу.

– Нет, надену парик. Так проще.
– Из тазика, что стоял на умывальнике, Руперт плеснул на лицо водой.

– Теперь придется всю ночь снимать с волос эту гадость.
– Октавия с отвращением скинула с плеч накидку.
– А мои волосы слишком длинны - их под парик не упрячешь. Может, их состричь?

– Даже не шути такими вещами!

– А кто шутит?
– Октавия сжалась в комическом ужасе под грозным взглядом Руперта.
– Леди Гриерсон постригла волосы... По крайней мере так о ней говорят. И большинство придворных дам носят короткие.
– В ее словах уже искрилось веселье.
– Мне это кажется очень разумным. Мужчины ведь бреют головы. Кожа не чешется, никто не заведется в прическе...

Ее глаза блеснули. Раздражение схлынуло так же быстро, как и возникло. Присутствие Руперта ее, как всегда, успокаивало. С ним невозможно было сердиться или долго оставаться в плохом настроении. А в последнее время она почувствовала, что просто не может жить без него.

Она вернулась к себе в спальню, где ее уже поджидала с корсетом Нелл. Сейчас не время для подобных мечтаний. Конечно, может.., сможет прожить свою жизнь без Руперта Уорвика.., или кто бы он ни был на самом деле. Так же как и он проживет свою жизнь без нее. Октавия была готова поспорить на что угодно, что он и не мыслил по-другому.

Она подставила служанке спину, сама крепко взялась За столбик кровати, изо всей силы выдохнула, Нелл затянула шнуровку.

– Достаточно, Нелл, - послышался голос Руперта.
– Черт возьми! О чем ты только думаешь, Октавия? Тебе переломают ребра!

Задумавшись, она совсем забыла, что нужно дышать, и теперь попыталась втянуть в себя воздух, но грудь сковала дикая боль.

– Ох, Нелл, распусти!

– Я ждала, когда вы мне скажете - хватит, - стала защищаться служанка, ослабляя шнуровку.

– А я задумалась.
– Октавия принялась растирать ноющие бока.

– О чем же?
– нахмурился Руперт.

"О тебе", - подумала она, а вслух сказала:

– О сегодняшнем вечере.
– И стала надевать нижнюю юбку, которую подала ей Нелл.
– Нам долго придется оставаться в гостиной?

– Пока не удалятся их величества. Ты сама это прекрасно знаешь.

Руперт чувствовал, что озадачен. Что-то смущало ее. Стало беспокоить уже после взрыва в спальне. Он заметил это по тому, как побежали у глаз морщинки и горькие складки пролегли у рта.

Октавия не шевелилась: Нелл прикрепляла к поясу три обруча из китового уса, на которые затем надела соломенного цвета платье из тафты.

Отделанная рюшем юбка легла тремя фестонами на обручи так, что из-под нее была видна нижняя юбка из тафты цвета бронзы - достаточно короткая, чтобы можно было разглядеть подъем ступни в изящных, соломенного цвета туфлях. Обмакнув заячью лапку в пудреницу, Нелл несколько раз провела по пышной груди хозяйки.

При виде новой Октавии Руперт сразу позабыл о своих сомнениях. Такой чопорно одетой он не видел ее ни разу. Зрелище завораживало, а мысль о естественной красоте под оборками и рюшами сильно возбуждала.

Чтобы отвлечься, он открыл коробочку с мушками и выбрал две из черного шелка в форме полумесяца.

– Позволь, дорогая.
– И осторожно прикрепил их на груди, как раз поверх едва прикрытых сосков.
– Будут сразу приковывать взгляды.

Вероятно, он имеет в виду Филиппа Уиндхэма, подумала Октавия, наблюдая, как пальцы Руперта возились с мушкой на левой груди. Снаряжает, чтобы завлечь своего врага. В таком платье она непременно затмит Маргарет Дрейтон.

Руперт снова порылся в коробочке и на этот раз вынул миниатюрный кружок. Взял двумя пальцами ее за подбородок и стал поворачивать лицо то одним боком, то другим, прикидывая, где расположить кусочек шелка.

– Так будет очень шаловливо.
– Он выбрал место высоко на щеке.

– Не желаешь ли добавить что-нибудь еще? Чтобы наверняка завлечь всех, кого надо завлечь?

В комнате повисло тяжелое молчание. Руперту не понравилось то, что она говорила, и особенно каким это было сказано тоном.

Пальцы на подбородке разжались. От насмешливых слов в глазах появились удивление и гнев.

– О чем это ты?
– Он посмотрел поверх ее плеча туда, где у шкафа возилась Нелл.

Октавия пожала плечами, стараясь превратить все в шутку. Взяла заячью лапку, провела по щеке, внимательно посмотрела на себя в зеркало.

– Ни о чем. Просто неловко себя чувствую. Распушила перья, точно павлин, завлекающий партнера.

– Перья распушает павлин-самец, - поправил ее, еще хмурясь, Руперт.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
– Октавия послюнявила палец и провела им по бровям, отводя взгляд, чтобы не встретиться с Рупертом в зеркале глазами.

– Не уверен, - спокойно заметил тот.
– Но кое-что подозреваю. И дай Бог, чтобы мои подозрения оказались напрасными.

Он наклонился к ней: щека вплотную прижалась к ее щеке, глаза искали в зеркале ее глаза.

– Я ведь не прав, Октавия? Ты не считаешь, что я наряжаю тебя для постели Уиндхэма? Скажи, что я ошибаюсь.

Во рту Октавии внезапно пересохло, она вспыхнула. Проницательность Руперта ее всегда пугала.

– Ума не приложу, почему ты об этом подумал.
– Она внезапно закашлялась. И не понимаю, почему так смотришь на меня. Просто я не люблю так одеваться. В таком наряде я чувствую себя шлюхой. И не важно, что все остальные выглядят точно так же. Я терпеть не могу выглядеть, как все остальные.

Ей показалось, что Руперт поверил ей, и Октавия вздохнула с облегчением.

Он медленно распрямился, руки легко легли ей на плечи.

– Верь мне, Октавия, ты не можешь выглядеть, как другие женщины. Ты единственная.

Теперь его глаза улыбались ей в зеркале.

– Готов поспорить, что сам король будет у твоих ног. А ты знаешь, какой он блюститель нравов.

С внезапной стремительностью он направился к дверям своей спальни.

– Нужно закончить собственный павлиний наряд. И не порти мою работу! Руперт заметил, что пальцы Октавии беспокойно ощупывают в поисках мушки щеку.
– Не сомневайся, я знаю, что тебе идет.

Наверное, знал. В этом деле он хорошо разбирался. А она сглупила, что так себя повела. Но в последние дни Октавия чувствовала себя так, будто с нее содрали кожу, и она уже не могла отвечать на все с прежней легкостью, не умела больше с живым воодушевлением играть по правилам Руперта.

Теперь она точно знала, отчего сорвалась сегодня. Нервничая, Октавия подошла к окну. Ее платье не было предназначено для того, чтобы в нем сидели, хотя, если очень захотеть, на краешке стула примоститься все же можно. Впрочем, нынешним вечером особенно рассиживаться не придется: в присутствии их величеств не сидят.