Чтение онлайн

– - Ветерок! Да ты сам, хотя бы, веришь в то, что говоришь?! Неужели ты веришь, что я способен состряпать улики против невинного человека?! Что я способен приговорить его к смерти за простую неудачу?!

– - Ради блага родины ты считаешь допустимым всё, отец, -- жестко ответил Ветерок.

– - Да, теперь Иеро грозит серьёзная опасность. Город придётся переносить, а это много труда, средств и сил. А если мы не успеем, то даже страшно подумать, что может произойти. Ветерок, почему ты опять с лёгкостью поверил истории, рассказанной шиворот-навыворот?! Я не клеветал на Иеро, наоборот, хлопотал, чтобы его в связи с его талантами освободили с каторги, куда он попал за реальное преступление, чтобы ему обеспечили все условия для работы и даже в случае неудачи его никто не собирался казнить! А ты, ты...

В этот момент в дверь настойчиво постучали. Это оказался гонец с донесением, меченным алой каймой. Инти вскрыл его немедля, некоторое время читал его постепенно бледнея, а потом мертвенным голосом произнёс:

– - То, чего я боялся больше всего, случилось. Запретный город уничтожен, большинство его обитателей убито, Иеро и некоторые другие пропали без вести. Может быть, их трупы просто сбросили со скалы, а может быть, они стали пленниками христиан. Ветерок, теперь-то ты хоть понял, что наделал?! Ты же обрёк несчастных на смерть и пытки!

– - Я хотел лишь спасти его, отец.

– - И погубил. Даже если бы ему не удалось улучшить серебряную птицу, жизнь и свобода ему были бы гарантированы, а теперь... теперь погибло всё...

Инти протянул письмо Заре и та сама прочитала злосчастное донесение. Враги подошли к запретном городу неожиданно. Судя по всему, они прошли через Амазонию, так как ни с севера ни с юга пройти незамеченными им было почти невозможно. Сначала они окружили город осадой, и дали осаждённым день на раздумья, предложив сдаться на милость победителя. В этом случае всем, кроме инков, обещали сохранить жизнь. В случае отказа сдаться город обещали захватить штурмом, при этом перебить всех мужчин и обесчестить, захватив в рабство, всех женщин. Осаждённые, чтобы выиграть время и усыпить бдительность врага, согласились подумать, но, конечно, сдаваться никто не собирался.

Заря подумала, что вообще-то со стороны осаждавших было несколько странно рассчитывать на добровольную сдачу. Или они и вправду полагали, что тавантисуйцы или настолько трусливы и бесчестны, или настолько ненавидят своих командиров, что способны выдать их на верную смерть? Или что командиры -- самоубийцы и согласятся умереть сами? При этом самоубийцы настолько наивные, чтобы поверить, будто после их смерти их попавшим в плен жёнам и дочерям сохранят честь и не станут обращать их в рабство? Об одном они, впрочем, точно не подумали -- вопреки осаде можно всё равно послать гонца в Куско на искусственной птице. Сын Иеро под покровом темноты вылетел из города. Из Куско послали воинов так быстро, как это возможно, но всё-таки опоздали... Город был уже взят, большинство обитателей перебито, некоторые, в том числе и Иеро, пропали без вести. За негодяями была организована погоня, но все понимают, что в горах, если хорошо знать тропы, то можно уйти бесследно, а судя по тому, как легко они нашли запретный город, у них был проводник из местных, которого добыли либо подкупом, либо, что более вероятно -- угрозами.

Инти некоторое время безмолвно сидел, обхватив лицо руками. Потом сказал:

– - Для тебя, Ветерок, всё это лишь пустой звук,ты не знал людей, живших в запретном городе, а я плечом к плечу с некоторыми из них сражался в Амазонии. Да, выбрались тогда из кровавой каши, а погибли здесь, на родной земле, вместе с семьями... Твоя казнь, Ветерок, теперь неизбежна, да и если бы даже тебя помиловали, разве ты бы смог жить после такого?

– - Ну казните меня, -- хмуро сказал Ветерок, -- я признался во всём, в чём мог. Зла этим людям я не желал.

– - Погодите!
– - вскричала Заря, -- ведь с момента крещения Ветерка и до того, как запретный город был разрушен, прошло около двух месяцев. Даже если предположить, что Андреас тут же на одном из наших кораблей послал гонца к своим, и те направили вооружённый отряд через Амазонию, то за два месяца они никак не могли успеть! Значит, Ветерок не виноват, это произошло независимо...

– - А ведь действительно, -- сказал Инти, -- что-то от горя мне стал изменять разум. Возможен, правда, ещё один вариант -- у Андреаса есть некий канал связи внутри страны. Тогда они могли успеть... Надо разобраться до конца, а потом уж суд и казнь. Однако измена Ветерка останется изменой. Ладно, Ветерок, да и все остальные преступники, поедут под конвоем в Куско, а на сегодня довольно.

Ветерка опять увели под стражей.

Брат Томас сидел под стражей. На собственно плохое обращение он пожаловаться не мог. Благодаря окошку под потолком в камере было не так уж душно, не было блох, клопов и крыс, кормили его тоже сносно, угрожать ему тоже никто не угрожал. Вообще его не трогали, как будто забыли (на самом деле у Инти в первые дни до него просто не доходили руки). Но тем не менее Томасу было очень несладко. Как лютые тигры, его мучили страх, неизвестность и одиночество.

Томас не мог понять, что произошло. Из обрывков разговоров стражников он услышал, что Куйн мёртв, а Андреас арестован. Воображение рисовало Томасу Инти, убивающего наместника и прочие ужасы, которые ждали теперь христиан. Никто не будет их жалеть теперь...

А ещё он пытался понять, где же совершил ошибку. Тот разговор с Зарёй не мог просто так изгладиться у него из памяти. Как понимали его проповедь новообращаемые христиане? В первую очередь они усваивали, что христиане лучше нехристиан. Чем лучше? Не тем, что христиане стремятся к добродетели больше остальных, этого ведь нет, а самим фактом, что они христиане. А это "мы лучше" и есть начало гордыни, самого страшного из грехов. Как же проповедовать, чтобы избежать его? Неужели никак? А как же Христос?

И вдруг Томаса осенило -- ведь во времена Христа многие обращались видя пример такого человека. Ведь в первые века христиане не на словах, а на деле были лучше окружающих язычников. Тогда почти все члены церкви были святыми, становились мучениками.... И разумеется, у тех, кого они обращали, не возникало и мысли о пролитии крови, о пиратстве... Значит, проповедующий христианин должен быть таким, чтобы ему самому мысль о насилии была чужда. А если проповедуют такие как Андреас, то всё это ведёт к беде, и нельзя оправдаться тем, что "паства прочтёт Евангелие, а там другое написано". Проповедник для формирования веры важнее Евангелия!

Томас понял, что должен как-то исправить эту ошибку. Выступить с проповедями, осуждающими насилие и рабство. Объяснить то, что только что понял... Но как теперь сделать это, он заперт! И проповедовать остаётся только полу и стенам!

Потом наконец его повели через город на допрос к самому Инти. Привели в тот самый дворец и Инти велел конвойным отойти, сказав, что сам будет вести протокол допроса. Брат Томас был ни жив, ни мёртв от страха.

– - А после допроса -- казнь?
– - спросил он.

– - Казнят у нас только после суда. Хотя, конечно, порой и самосуды случаются, как с Джоном Беком. Но не бойся, ничего такого ты, кажется, не натворил.

– - А зачем же тогда допрос?

– - Так надо. Ведь ты же столько времени с Андреасом под одной крышей прожил, а он виновен в пролитии крови. Убил ни в чём не повинного мальчишку на площади.

– - Не может быть!

– - Скажи это матери мальчика.

– - Наверное, он что-то спутал, какая-то ошибка...

– - Да какая ошибка? Конечно, он мог принять мальчишку за воина, но что пролить кровь для Андреаса дело плёвое, можно было понять и задолго до этого. Он же сам тебе признался, что ради Христа убивал и пытал людей. Или будешь отрицать?