Туман пророчеств
Шрифт:
Здание в Субуре, где она остановилась, было одним из оплотов Целия в городе. Именно поэтому я и поместил её туда, думая, что это может дать ей возможность шпионить за Целием. Конечно, это делало её доступной для него, если он когда-нибудь захочет её навестить. И Кассандра могла добраться до любого из этих мест.
Милон или Целий через двух ближайших к ним женщин — Фаусту и Клодию».
Я покачал головой. «Фауста, возможно, всё ещё жена Милона, но она его презирает. Она желает ему смерти. Она сама мне так сказала. Разве Милон вообще стал бы связываться с Фаустой, пока был в городе? Что касается Клодии, то, конечно же, нет никого, кого она ненавидела бы больше Целия, разве что Милона! Клодия и Целий, возможно, когда-то были любовниками, но я не могу представить, чтобы она хотя бы разговаривала с ним после того, как возбудила против него дело».
«Ты можешь так думать, Гордиан, но ты ошибаешься. Согласно моим источникам, Милон почти наверняка контактировал с Фаустой, находясь в Риме. Что касается Клодии, то она уже несколько месяцев принимает Целия в своём доме на Палатине и в своих садах на Тибре, с тех пор как он вернулся из Испании с Цезарем».
«Я не верю в это!»
«Поверь этому, Гордиан. Мои источники, подтверждающие этот факт, вполне надежны».
«Вы хотите сказать, что Клодия и Целий возобновили свою любовь после стольких лет, несмотря на горечь между ними? Невозможно!»
«Правда? Мне кажется, именно этого и можно ожидать от такой слабой женщины, как Клодия, которая позволяет себе быть во власти прихотей и эмоций. Мы, римляне, верим, что мужчина должен быть хозяином своих желаний, иначе он не мужчина, но мы прощаем женщине такой недостаток. Во времена наших предков всё было иначе. Женщину, подобную Клодии, порабощённую своей нуждой, все бы презирали. В наши дни люди называют такое создание очаровательным, а мужчины, столь же слабые, как она, слагают о ней поэмы».
Она скривила лицо от отвращения. Мне подумалось, что никто никогда не напишет стихотворение о Кэлпурнии.
«Что касается Целия, – сказала она, – то, возможно, он никогда не переставал любить Клодию, несмотря на их ссору и её попытку погубить его. Или, возможно, будучи прагматиком, он просто видел в ней какую-то пользу для своего плана привлечь на свою сторону чернь и захватить власть. Кто знает, что движет таким человеком? Этот парень – как живое серебро».
Я покачал головой, пытаясь понять это. «Если Кассандра, по твоему приказу, должна была отговорить Целия и Милона от…
«Если она пыталась организовать вооруженное восстание, то она, очевидно, потерпела неудачу», — сказал я.
«Я не знаю, что произошло. В последний раз, когда я разговаривала с Кассандрой, за несколько дней до её смерти, она рассказала мне, что познакомилась и с Клодией, и с Фаустой.
Фауста сказала ей, что Милон знает о её существовании – было неясно, был ли он в то время в Риме или нет – и что он хочет разыскать её, чтобы получить пророчество. Как я уже говорил, Кассандра жила в здании, которое, как я знал, было одним из оплотов Целия в городе. Я велела ей оставаться там, где Целий и Милон могли бы найти её, если бы пожелали. Если это случится, она должна была задерживать их обоих, как только сможет. «Останови их, оставь в городе и немедленно пошли ко мне Рупу», – сказала я ей. «Если ты должна дать им пророчество, то скажи, что их планы восстания обречены, и их единственная надежда – сдаться и довериться щедрому милосердию Цезаря».
Это был последний раз, когда я видел Кассандру. Несколько дней спустя я узнал, что Целий и Милон вернулись и ушли, а Кассандра умерла. Насколько я могу восстановить последовательность событий, она умерла всего через несколько часов после того, как они вместе выехали из Рима.
«А Рупа?»
«Он был здесь с Кассандрой, когда я последний раз с ней разговаривал. После этого я его больше не видел. Не знаю, жив он или мёртв».
«Но вы считаете, что была какая-то связь между Целием и Милоном и смертью Кассандры?»
«Вполне вероятно. Какая именно связь могла быть, я не знаю. Сейчас все мои усилия направлены на то, чтобы сдержать мятеж, который Милон и Целий пытаются поднять на юге, и сделать так, чтобы в следующий раз, когда они прибудут в Рим, их головы были насажены на колья. Кассандра мертва. Она мне больше не нужна. У меня нет времени беспокоиться о том, кто и почему её убил. Это я оставляю тебе. Я понимаю, что у тебя нюх на такие вещи. Если тебе удастся вынюхать правду, приходи и расскажи мне. Если она погибла на службе у Цезаря, то тот, кто её убил, ответит перед судом Цезаря».
OceanofPDF.com
Туман пророчеств
XVII
В ту ночь Бетесда бредила от лихорадки. Она дрожала под шерстяным одеялом и бессвязно бормотала. Диана приготовила отвар из настоянной ивовой коры и лёгкого снотворного, который, похоже, помог; жар отступил, и Бетесда провалилась в беспокойный сон. Я стояла рядом с ней, держа её за руку, вытирая ей лоб, и почти не спала.
Раньше лихорадка не была симптомом её болезни. Я боялся, что это ознаменует новую стадию её болезни. Я чувствовал себя глупым и беспомощным.
В тот день Диана тоже заболела. Я наткнулся на неё, сгорбившись, в саду, где она блевала после завтрака. Потом она уверяла, что чувствует себя прекрасно, но меня пробрал холодок, и я подумал, не связана ли её болезнь как-то с болезнью её матери. Что, если обе станут жертвами одной и той же затяжной болезни? У меня больше не было денег на врачей. Врачи, как ни крути, оказались бесполезны.
Что станет с домом, если и Бетесда, и Диана будут прикованы к постели? Что произойдёт, когда банкир Волумний начнёт давить на меня, требуя вернуть долги? Первый взнос должен был быть выплачен через несколько дней.
Я впал в уныние и не выходил из дома.
Дни шли. После той первой ужасной ночи лихорадка Бетесды пошла на спад. Диана, казалось, чувствовала себя хорошо, но в её поведении было что-то скрытное. Я чувствовал, что она что-то от меня скрывает.
Я мог бы продолжать свои поиски истины о Кассандре, но меня охватило нечто вроде застоя воли. Сам Рим, казалось, был охвачен параличом, подобным трансу, ожидая вестей из Греции о Цезаре и Помпее, новостей с юга о восстании Целия и Милона. Предчувствие надвигающейся катастрофы нависло над городом, над моим домом, над моим духом. Оно омрачало каждое мгновение, отравляло каждое дыхание.
Ещё одно удержало меня от дальнейших шагов по поиску убийцы Кассандры. Рассказав мне всё, что ей известно, поручив мне найти правду и пообещав правосудие Цезаря, Кальпурния фактически завербовала меня в качестве ещё одного своего информатора в городе. Я сознательно порвал все связи с Цезарем, даже отрёкся от Метона. Но если я хотел довести поиски убийцы Кассандры до конца, как я мог это сделать, не став шпионом Цезаря?
Эту новость мне принес Иероним.
Однажды утром, когда я предавался размышлениям в саду, он вошёл, быстро шагая, с блестящими глазами и слегка запыхавшись. Я сразу понял, что случилось что-то ужасное – ужасное для кого-то, если не для Иеронима. Хаос и страдания других приводили его в восторг.