Чтение онлайн

«Я понятия не имел, что он так тяжело воспримет эту новость», — прошептал Иеронимус.

Андрокл и Мопс посмотрели на меня с ужасом. Они никогда не видели меня таким потрясённым, даже на похоронах Кассандры.

«Принесите мою тогу, — сказал я им. — Мне нужно нанести официальный визит».

«Куда ты, свёкор? Я тоже тогу надену.

—”

«Нет, Давус, я пойду один».

«Конечно, не в такой день, — настаивал Давус. — Ты не представляешь, каково там, на Форуме».

«Молодой человек прав, — сказал Иероним. — На улицах небезопасно. Если сторонники Целия устроят беспорядки, а Исаврик призовёт своих головорезов поддерживать порядок…»

«Я пойду один, — настаивал я. — Мне не придётся далеко уходить».

Её не будет дома, особенно в такой день, когда в городе столько неопределённости и насилия. Она будет надёжно заперта в своём доме на Палатине, всего в нескольких шагах от моего. Я держался узких улочек и почти не видел прохожих. Время от времени я слышал эхо с Форума – крики ликования, насколько я мог судить. Исаврик, должно быть, созвал всех партизан, которых смог собрать, чтобы устроить показное празднование новостей с юга.

Её дом стоял в конце тихого переулка. В последние годы среди богатых и влиятельных людей появилась тенденция возводить массивные, показные дома, которые дерзко подчеркивали статус своих владельцев. Но её дом был очень старым и передавался её семье из поколения в поколение. Он следовал старомодной традиции домов знатных патрицианских семей, открывая непритязательный вид на улицу. Фасад был без окон и окрашен приглушённо-жёлтой краской. Крыльцо было вымощено глазурованной красно-чёрной плиткой. Я заметил, что плитка нуждалась в ремонте, а некоторые плитки были треснуты или отсутствовали. Обрамляя деревенский стиль…

Дубовая дверь представляла собой два высоких кипариса. Они тоже выглядели неухоженными: их сплошь пронизывали опавшие бурые листья и густая паутина. Эти деревья были видны с балкона моего дома. Я всегда смотрел на них, не вспоминая Клодию.

Я ожидала, что дверь откроет красивый юноша или прекрасная девушка – Клодия всегда окружала себя красивыми вещами, – но меня встретил старый слуга. Он исчез на несколько минут, чтобы объявить о моём прибытии, а затем вернулся и проводил меня в глубь дома. Когда-то это был один из самых роскошно обставленных домов Рима, но теперь я видела постаменты без статуй, места на стенах, где должны были быть картины, холодные полы без ковров. Как и многие другие римляне, чьё место в мире когда-то казалось незыблемым, Клодия переживала нелегкие времена.

Она была в своём саду, полулежа на кушетке у небольшого пруда с рыбками, бросая кусочки муки в воду и наблюдая за рыбами, мелькающими в воде, чья чешуя сверкает в лучах солнца. Это был тот самый сад, где много лет назад я присутствовал на одном из её печально известных праздников; Катулл декламировал поэму, полную страсти и скорби, пока пары занимались любовью в тени. Теперь же он был тихим и пустым, если не считать Клодии и её рыбок.

Она подняла взгляд от пруда. Солнечный свет, отражавшийся от поверхности воды, ласкал меня; я мельком увидел Клодию такой, какой она была, когда я впервые встретил её много лет назад, когда её красота была на закате своего расцвета.

«Ещё один визит, так скоро?» — сказала она. «Ты годами забываешь меня, потом приходишь ко мне в сад, а теперь и в дом. Столько внимания, похоже, меня избалует, Гордиан». Казалось, она заучивала эту шутку наизусть; голос у неё был правильный, но в глазах не было искорки.

«Вы слышали новости?» — спросил я.

Конечно. Рим снова спасён, и все добропорядочные римляне должны собраться на Форуме и кричать «Ура!» Сенат примет резолюцию, поздравляющую консула. Консул опубликует прокламацию, поздравляющую Сенат. Командир гарнизона в Компсе получит повышение.

Солдаты в Фурии…» Она резко остановилась. Она посмотрела вниз на голодных рыб, которые сгрудились вместе и тоже смотрели на неё.

«Ты уже несколько месяцев видишься с Марком Целием», – сказал я.

«С тех пор, как он вернулся из Испании с Цезарем. Всю весну и лето, пока он чинил беспорядки на Форуме, он приходил и сюда, к тебе».

«Откуда ты это знаешь, Гордиан?»

«Кэлпурния мне рассказала. У неё шпионы по всему городу».

«Она думает, что я был в сговоре с Целием?»

«Вы были?»

Лицо Клодии напряглось. Этот приятный момент миновал; она выглядела на свой возраст. «Для таких, как Кальпурния, мир, должно быть, кажется таким простым. Другие могут быть в союзе или нет, союзники или враги, можно доверять или нет. У неё мужской ум. Она могла бы и не быть женщиной».

«Любопытно», — сказал я.

"Что?"

«Кэлпурния столь же низкого мнения о тебе, но по противоположным причинам. Она говорит, что тобой движут капризы и эмоции.

Она говорит, что ты слаб и не можешь себя контролировать.

Клодия невесело рассмеялась. «Посмотрим, как долго такая женщина, как Кальпурния, сможет удерживать внимание Цезаря, если и когда он станет властелином мира. Можете ли вы представить себе занятие любовью с таким чурбаном?»

«Ты сменил тему. Ты был в сговоре с Целием?»

«В сговоре с ним? Нет. Влюблена в него…» — Голос её дрогнул. Она закрыла глаза. «Да».

Я покачала головой. «Я тебе не верю. Вы были любовниками, но это было много лет назад. Ты обвинила его в убийстве. Ты сделала всё возможное, чтобы уничтожить его, чтобы изгнать из Рима.

Вместо этого он унизил тебя в суде. Он заступился за Майло после убийства твоего брата. После всего этого ты просто не можешь…

«Откуда ты знаешь, на что я способен, Гордиан?»

Внезапно меня охватила холодная ярость. «Боюсь, я знаю, на что ты способен».

«Что вы имеете в виду?»

«Не думаю, что ты снова влюбилась в Целия. Это сделало бы тебя таким же легкомысленным и глупым, каким тебя рисует Кальпурния.

И ты не дурак. Ты жёсткий, проницательный и бесконечно расчётливый. Думаю, ты возненавидел Марка Целия ещё больше, когда он вернулся в Рим с Цезарем. Вот он, человек, которого ты презирал больше всех на свете, гордо стоит рядом с Цезарем, награждённый магистратурой, всё ещё игрок в большой игре, несмотря на все твои попытки уничтожить его, – в то время как ты прозябаешь в безвестности, твоё состояние растрачено, твоя репутация – посмешище, твой любимый брат мёртв. Месть никогда не должна быть далеко от твоих мыслей. О чём ещё тебе думать теперь, когда всё, что когда-то приносило тебе удовольствие, исчезло, включая твою красоту?

Она посмотрела на меня непонимающе. «Не стоит говорить так жестоко, Гордиан».

Ты смеешь называть меня жестоким, когда ты сам вторично умышленно поймал Марка Целия в свои сети, всё время замышляя, как его окончательно уничтожить? Я сказал, что твоя красота исчезла, и это правда. Но Целий знал тебя, когда ты ещё ею обладал.

Однажды он попал под его чары и никогда не забывал. Он помнил тебя такой, какой ты была – такой, какой я тебя помню. Ты нашла его. Ты соблазнила его во второй раз; ты сумела снова влюбить его в себя. Ты заставила его доверять тебе. И что потом?