Чтение онлайн

— Ливи считает, что девочке вроде меня подойдут косы и обязательно — с белыми бантиками. Я так не считаю. Я с косами — как бабушкина кукла, которая пропахла нафталином.

Эдвард даже бровью не повёл. Возможно, если бы он улыбнулся, если бы что-то изменилось в его лице, Джиллиан смутилась бы и юркнула за спину матери или брата, но Эдвард только кивнул:

— Я соглашусь с вами, моя маленькая леди, вам куда лучше без бантов.

Джиллиан выдохнула. С торжествующим видом глянула на мать, потом распрямила плечи, выставила вперёд подбородок и сделала ещё несколько шагов по направлению к Стюарту-старшему.

— Надеюсь, дорога к нам была приятной? Паромы иногда задерживаются — это такое неудобство! Что вы предпочитаете, мистер Стюарт, чай или кофе?

Мимолётная улыбка скользнула по лицу Эдварда.

— Чай, миледи.

— Я попрошу Тео приготовить вам чай с бергамотом. Надеюсь, вам он придется по душе, — с этими словами девочка, посчитав, что роль маленькой гостеприимной хозяйки закончена, развернулась и пошла к выходу, по пути выпутывая бант из косы.

— Привет, Джилли, — поздоровался Валеран, когда она с ним поравнялась, и вытянул руку с открытой ладонью в её сторону. Джиллиан уже по привычке собиралась по этой ладони хлопнуть, приветствуя старого знакомого, но потом вспомнила, что она «в роли», высокомерно ответила: «Добрый день, Валеран» и вышла из гостиной. Стоило её шагам стихнуть, как сначала фыркнула Лина, а за ней рассмеялись и все остальные.

— Я вижу, ты строго воспитываешь дочь, — заметил Эдвард, подойдя к Оливии и целуя её в щёку. — Ты уже можешь оставлять на неё своих гостей.

— Эдвард, ты не представляешь, какая это маленькая артистка! Рада видеть тебя и Ларри. Дорога к нам была приятной?

Последняя фраза снова вызвала общий смех, но смутить Оливию было невозможно. Бросив через плечо строгий взгляд на молодых людей, она заявила, что если Дэвид сейчас же не покажет Ларри его комнату, то на яхту им рассчитывать не стоит.

Вопреки ожиданиям Валерана, лето удалось. Если среди недели заняться было особо нечем, кроме как торчать целыми днями в интернете, то на выходные приезжала Конни, и тогда всей компанией они отправлялись либо на море, либо в ближайший ресторан. Потом к ним присоединился и Саймон. Если бы ещё Джиллиан поменьше путалась под ногами, то и жаловаться вообще было бы не на что. Впрочем, однажды вечером, усадив её на невысокую каменную ограду (чтобы можно было внушать, глядя в глаза со всей строгостью и не заработать при этом ломоту в шее), они, «мужской коллектив», зачитали ей права и обязанности ребёнка женского пола в их небольшой компании. Прав, собственно, не было. Но было строгое правило: проболтается родителям, о чём они между собой разговаривают, и они её с собой больше никуда не возьмут. Ни покататься на яхте, ни в кино, ни на ланч. Будет сидеть дома с матерью. В бантиках.

Джиллиан заверила их, что умеет держать язык за зубами. После этого на неё настолько перестали обращать внимание, что уже через несколько недель девочка значительно расширила свой словарный запас. Что однажды и продемонстрировала: за обедом, в момент лёгкой семейной перебранки между родителями, потянулась к отцу, ткнула ему кулачком в плечо и с искренним сочувствием произнесла:

— Па... Ну и стервы же эти бабы...

Конечно, разразился настоящий скандал. Майкл узнал о себе много нового: и что он настраивает дочь против матери, поэтому Джилл Оливию ни в грош не ставит — пожалуйста, никакого уважения, одна эта ужасная, вульгарная фраза чего стоит!.. И что игрушки раскиданы по всему этажу, потому что он превратил дом в казарму!.. Уже и дочь нахваталась откуда-то этой гадости!.. Он хочет сказать, что она, Оливия, плохая мать? ...Да? А может, он Джиллиан ещё на цепь дома посадит, чтобы не ходила хвостиком за парнями? ...А, да, пусть он попробует уследить, его дома никогда не бывает!.. И так далее, и под теми же парусами в том же направлении.

Дэвид и Саймон заперлись в игровой, где за ними пришли зомби. До девятого уровня от зомбей удавалось уйти живыми, но на десятом сначала пал Саймон, а потом высосали мозги и Дэвиду. Шум наверху не утихал.

Потом Майкл пришёл и по Дэвидову душу. Громыхал: «Ты чего мне тут из девки дочь полка делаешь? Чему учишь? Когда свои будут — тогда и учи!» Саймон улизнул в гостевой домик, а Валеран весь вечер просидел на веранде в плетёных кресло-качелях. Прислушивался к голосам, доносившимся из окон, и посмеивался про себя: кричат, выясняют отношения. Так и бывает в обычной семье? Надо же, переполох какой из-за одной мелочи.

Под раскатистый бас Майкла задремал. Проснулся от того, что что-то закопошилось под боком. Собака? ...Джиллиан!

— Ты чего тут делаешь? — пробормотал он, с трудом разлепляя веки.

— П...ц мне, — тихо проинформировала его мелочь. — Комендантский час введут и ограничат в передвижении по периметру базы.

— Так тебе и надо, — ответил с ленцой, но гнать девочку не стал, погладил по голове. Он сильно скучал по Элеонор, а у девочки волосы были такого же цвета. Тонкие, длинные... Улыбнулся полусонно. Приятные тактильные ощущения...

Следующее утро уже с первых часов пообещало липкую жару до конца дня. В доме работал кондиционер, но Валеран оставил с вечера в спальне открытым окно и проснулся от того, что влажный горячий воздух отказывался проталкиваться в лёгкие. Ага, здорово, вода в бухте тоже прогрелась — значит, сегодня пляжный день.

Решив, что в спальню уже не вернётся, Валеран прихватил полотенце и плавки и спустился в столовую. Эта его дурацкая манера ходить тихо... Отец не любил топота в доме, и Валеран, вопреки росту и весу, с детства привык двигаться почти бесшумно. Поэтому никто в столовой не обернулся, когда он появился на пороге — тем более что их внимание было приковано к экрану телевизора, в самом низу которого бежала красная лента срочных новостей.

Историки потом назовут восьмое сентября датой начала аппийской войны. Накануне этого дня фанатик-аппиец вероломно расстрелял солдат-караульных у Вечного Огня — прямо у здания Правительства, в городе, на каждого жителя которого приходится по две камеры. В качестве ответных мер Коппс и Уэллс санкционировали ввод федеральных войск в ряд приграничных регионов мятежной провинции, где правительственная армия и столкнулась с беспрецедентным сопротивлением со стороны местного населения и ополченцев. Но для Валерана война началась в этот июльский жаркий день. Всё, о чём ему мечталось на ближайшие несколько часов — это поваляться на пляже в компании друзей. Но вот он стоит в проёме двери, с махровым полотенцем через плечо, готовый с улыбкой поприветствовать гостеприимных хозяев, а у Оливии текут по щекам слёзы, и повернувшийся к нему наконец Дэвид смотрит со смесью ужаса и жалости. Таким и запомнилось ему начало его войны.

— ...Видеозапись с места трагедии, которая произошла пятнадцать минут назад... Мы видим, как премьер-министр Пол Стюарт с женой и госсекретарь Эдвард Стюарт спускаются по лестнице здания Правительства и садятся в служебный автомобиль...

Вот Элеонор приветливо машет журналистам.

Что это?

Зачем?

Маленькая ручка Джиллиан неожиданно ложится ему в ладонь, Валеран отводит взгляд от экрана, по которому мечутся люди, отключается от криков, от комментариев ведущего, смотрит на девочку, не понимая, ей-то что от него сейчас надо...

— Напоминаем, что сегодня, в 9:18 был совершен террористический акт, в результате которого погибли премьер-министр Пол Стюарт с женой, а также его брат, Эдвард Стюарт...

Элеонор...

Странный выдался декабрь. Снега не было до последних чисел, ещё на Рождество можно было делать барбекю на улице и гулять в майке — переменчивая, непредсказуемая орестовская погода в этот раз преподнесла сюрприз жителям столицы. Валерану, помнившему, как в детстве уже в середине ноября он бегал с Саймоном на каток или летел на санках с пригорка, наслаждаясь ветром, бьющим в лицо, такая погода не нравилась. Какой декабрь без снегоочистительных машин, в четыре утра уныло бибикающих на улицах?