Чтение онлайн

Да, снежок выпал в конце октября, подразнил свежестью на ещё полыхающих осенней листвой деревьях и — растаял. В десятых числах ноября теплынь стояла такая, что из земли полезли незабудки. И расцвели. Почти два месяца цвели, пока, наконец, в канун Нового года не зарядила метель, обломав надежды вышедших с протестами аппийцев на хорошую, солнечную погоду.

Отель «Шато Норден», отделённый от Здания Правительства каналом, располагался на холме. Постояльцы восточного крыла могли видеть из своих окон реку. Достаточно было выйти из отеля — и вы оказывались на Уэллингтон Стрит. Летом по этой улице сновали туристы и попрошайки. Из-за близости к правительственному комплексу в любое время её могли перекрыть демонстранты — мирные и не очень. Однако полиция в городе работала хорошо, и особых проблем такие забастовки не доставляли.

Валерану, который решил провести новогодний вечер в концертном зале, всего-то надо было пройти от «Шато Нордена» до ближайшего перекрёстка, у книжного магазина с забавным названием «Главки» повернуть налево, и дальше — прямо, пока не упрёшься в странное треугольное здание, практически полностью отстроенное из органического стекла. Это и был Хейден-Холл.

Обычно весь маршрут занимал не более пятнадцати минут. Снег Валерана не беспокоил — пешеходные дорожки были расчищены. Крупные снежинки, летевшие в лицо, ощущались, как поцелуи любимой женщины, острые и нежные одновременно. А вот господа из южной провинции — да, напрягали.

Они — лежали. Везде, где только могли урвать кусок земли, и так, чтобы не придрались полицейские. Чтобы пройти, приходилось переступать через конечности молчаливых людей, на которых поверх тёплой зимней одежды были надеты клеёнчатые куртки с фотографиями.

Валеран, извиняясь, перешагивал, ни на мгновение не изменяя сдержанной вежливой манере. Однако происходящее его нисколько не трогало — за семь лет военной службы всё повидал. Чем они хотят удивить?

«Мы — мертвы» — прочитал на куртке одной женщины. «Мы хотим справедливости» — гласил транспарант другого митингующего.

Пафосный идиотизм! Терпение, скоро это закончится... Вежливая улыбка. Сердечное «Простите». Валеран знал, как придать голосу мягкие, тёплые нотки. Чёрт побери, чего они ещё от него хотят? Нет, младенцев он не убивал. Или, во всяком случае, хотел бы так думать... А остальные? Остальные пусть отвечают за себя сами.

Когда он дошёл до концертного зала, уже был изрядно раздражён, однако по давнишней привычке хранил невозмутимый вид. Сдал пальто в гардероб, пошёл по широкой лестнице — и на верхней её ступени угодил прямиком в воронку торнадо. Захлебываясь от вопля восторга, кто-то кинулся ему на шею. Валеран едва успел ухватиться за перила, чтобы не рухнуть головой вниз вместе со своим неожиданным грузом.

— Не могу глазам своим поверить, Ларри!!! Ларри Стюарт!

— Камий! Ослабь хватку, дорогая, я уже полузадушен!

— На тебя накатили предсмертные судороги?

— Нет ещё, но я вижу твою матушку. Так что судороги наверняка накатят через минутку... Либо она защипает мне щёки до синяков. И я не знаю, что хуже...

Луиз Киссинджер, бывшая оперная певица, рассекала толпу грудью, как ледокол забереги — килем. За ней, разведя руки, шёл Грег, всем своим видом показывая, как же он рад видеть Валерана. Взволнованная Камий, уже разжав объятия, представляла ему своего супруга — коренастого, мужиковатого, с длинной чёрной окладистой бородой. Киссинджеров, на вкус Валерана, сегодня было слишком много.

— Оскар, мы знакомы с первого класса, представляешь! Ларри никогда не отказывал, если надо было списать...

«Ледокол», наконец добравшись до него, крепко сжала Валерана в объятиях, а потом, отстранившись, с вывертом ущипнула за щеку:

— Ой, какой же ты вымахал, мальчик! Почему ты не заходишь к нам?

Прежде чем Грег пришёл на помощь, Валерана затормошили и зацеловали настолько, что он уже чувствовал себя неуютно под любопытными взглядами окружающих. Грег положил этому конец, взяв жену под руку и вынудив тем самым отступить назад, а Камий и сама была рада покончить с нежностями, потому что Оскар хмурился всё больше и больше.

— Я смотрю, Новый год в Оресте отмечают с особым, прямо-таки демонстративным размахом, — Валеран искал повод, чтобы выплеснуть в колкостях своё раздражение.

— Ты про «Дорогу Признания»?

— Это так называется?

— Последние несколько недель аппийцы прибывают в столицу в рекордных количествах. Полиция их не трогает — протесты мирные.

— Дай догадаюсь... Они хотят пересмотра официальной истории, для начала. Выплаты компенсаций — в конце концов.

Грег вздохнул и улыбнулся, но на переносице собрались морщинки.

— Эллисон заигрывает с Аппайями. Я думаю, он уступит и поставит аппийца во главе Комиссии по Примирению и Согласию, и я даже знаю, кто на этот пост метит. Закончится всё это громкими разоблачениями, покаянием федерального правительства, каким-нибудь очередным мемориальным комплексом... Не сразу, конечно, лет через пять-шесть, но мы к тому идём...

— Пяти лет у Эллисон нет, — Валеран пожал плечами.

— А то ты не знаешь, что в Федерации премьер-министр покидает красную комнату только одним способом — в гробу. На Севере мы неохотно меняем своим вкусы. Эллисона будут переизбирать до самой его смерти.

Это была старая шутка. По взгляду Валерана было заметно, что он не очень-то её оценил. Медленно и негромко Стюарт проговорил:

— Эллисона на второй срок не выберут, Грег. Всего три фактора против него сыграют. Первое: он пообещал работу молодым специалистам, но в реальности подавляющее их большинство по-прежнему живёт с родителями, потому что не только на собственную квартиру не зарабатывают, но иногда — и на проезд в автобусе. В первые шестьдесят дней своего правительства он повысил федеральный долг на четыре миллиона и не создал ни одного рабочего места. И этот долг растёт. Во-вторых, он повысил налоги: мы теряем квалифицированных врачей, юристов, инженеров, потому что только идиот будет работать в государстве, отнимающем большую часть его доходов. В-третьих... Грег, мы имеем дело с тупостью федеральных масштабов. Десять лет назад были вложены средства из бюджета в развитие регенеративной энергии. Кто мне может сейчас сказать, чему равняется прибыль от вложений?

— Нулю, — глядя на Валерана почти с обожанием, подал голос лопатобородый Оскар.

— Совершенно верно, нулю. Сегодняшнее правительство говорит о семи миллиардах, которые они готовы вложить в «зелёные» разработки. Семь миллиардов — это деньги налогоплательщиков с нулевым возвратом...

Кажется, он увлёкся. Киссинджеры согласно закивали, а Грег пристально посмотрел на него: словно лезвием, прошёлся по лицу выцветшими глазами. Щёлкнул пальцами, подзывая официанта, потом взял с подноса два бокала с шампанским и, нарушая все правила приличия, протянул второй не жене, а Валерану. Камий, Оскар и Луиз тоже взяли бокалы.

— За следующего премьер-министра, — не сводя с Валерана глаз, Грег на мгновенье поднял бокал и пригубил шампанское. Его примеру последовали и остальные члены семейства. Стюарт сначала хотел отпить глоток, но неожиданно до него дошёл смысл сказанного. Поставив бокал на один из столиков у стены, сухо улыбнулся:

— Ну уж нет, Грег. Даже не думай.

И тут — заметил в другом конце зала её.

Джиллиан скучала, облокотившись на рояль, который стоял здесь скорее в качестве украшения. Вряд ли кто-то играл на нём с момента постройки концертного зала. На неё оглядывались мужчины. Валеран ощутил знакомое беспокойство — как будто она до сих пор принадлежала ему. Как будто она когда-нибудь ему принадлежала....