Чтение онлайн

— Шлюха… — шепчет злобно, — сестра рассказывала о тебе. Удовлетворяешь его? Он тебя пялит?

— Он пялит твою сестру! — бросаю злобно, — не знал?! Они трахаются. Видимо, у нее так чешется, что до свадьбы не дотерпела. Наверное, ваша мать шлюха, она генетикой в нее!

Знаю, что это сорвет все предохранители у этого урода, но… гнев сильнее. Сильнее внутренней подавленности, сильнее желание причинить им такую же моральную боль, как они причиняют мне. Ненавижу! Ненавижу за это высокомерие, равнодушие, ощущение, что они выше других! И дело не в нации! Дело в том, что они — люди — говно! Одно только отношение к бедной женщине — повару это показало!

Все эти люди заискивали бы перед моим отцом в его статусе. А теперь рвут меня, как шакалы!

— Сука! Гяхба! Сейчас пищать будешь от другого!

Он набрасывается на меня, как гиена на кусок мяса.

Я слышу жалобный треск своего унылого платья. Ловлю ощущение тотальной безвыходности и безысходности. Урод сильнее меня. И даже если я обкричусь, никто, совершенно никто мне не поможет…

— Тварь… — продолжает огнедышать на меня, наваливаясь своим нехилым весом.

Во рту вкус металла и соли. От шока я даже не заметила, что он со всей силы зарядил пощечину. Голова плывет. Открываю рот, как рыба.

Бедра пронзает огненная вспышка — рвет на мне белье…

И потом — словно бы из небытия или галлюцинации — яркий свет в дверном проеме. Грубые мужские голоса на турецком. Крики.

Следующая вспышка — Кемаль. Кемаль!

Он нависает яростно над этим Орханом и бьет его, бьет, бьет!

Так дико, с таким остервенением, что мне страшно!

Это даже не похоже на что-то человеческое. Животное, дикое. С запахом крови, страха и мужского соперничества…

Женские визги, гул, оттаскивание, агрессия.

Сильные руки дергают меня.

— Смотри на меня, — произносит он, — цела?

— Все ок, — отвечаю и понимаю, что не могу уже контролировать себя. Губы трясутся.

Это какой-то гребанный бег хомяка в колесе. Снова и снова мне делают больно в этой стране. Снова и снова меня спасает Он. Мой палач. Мой ад.

Он подхватывает на руки и несет.

Я слышу за спиной до боли знакомый истеричный женский окрик.

— Кемаль! Кемаль! — орет его невеста.

Я знаю, что она мне этого уже никогда не простит. Если между нами и был враждебный нейтралитет, то теперь война… А соперница она опасная, сама предупредила…

Его комната. Я понимаю это, потому что ни разу тут не была. Сюда допущена только одна горничная. Взрослая. Которая, как говорят, чуть ли не с детства его воспитала. В свое время это вызвало у меня несказанное облегчение. Не надо убираться в его покоях!

А теперь я почему-то чувствую себя тут, как в сказке о «Синей бороде»…

Он кладет меня на кровать.

Сам садится рядом, нависает, критично рассматривая.

Бесцеремонно берет за лицо и ругается, когда видит рассеченную скулу.

Знал бы, что я еще и язык от удара до крови прокусила… Сейчас ощущаю, как болит.

— Не думала идти работать в бои без правил, Пепелина?

— А ты? — усмехаюсь я.

Горячо душим, смотря друг на друга.

— Больно? — касается щеки. Я вздрагиваю…

— Что мне с тобой делать?

Я глубоко выдыхаю.

— Так скоро русско-турецкая война из-за нас начнется… — нервно сглатываю, — может быть, все же есть надежда мне свалить в Москву и оставить вас всех в покое…

Он усмехается… Печально. Или не печально. Не понимаю его взгляда. Ничего не понимаю…

— И да, и нет, Пепелина…

Этот ответ… Господи, это же нечто новое… Да?! Да же?! Появился свет в конце тоннеля?

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорил тебе, что был в Москве. А накануне ездил в еще одну командировку… Короче, Мария… Есть вариант вернуть тебе причитающееся. Это хорошая новость… Но есть и плохая… Не уверен, что способ, которым это можно осуществит, тебя устроит…

Стою замершая. Еще сутки назад я бы послала Кемаля куда подальше, но сегодня…

В его словах — странных, алогичных, неожиданных — внезапно больше смысла, чем во всем моем пребывании в этом доме все эти месяцы.

— Да, Мария. Мы заключим гражданский брак и легализуем его в генконсульстве России. Тем самым я смогу выступить законным представителем твоих прав на твоей родине…

— Но… я ведь тут по поддельным документам. Значит, та Мария не может выйти замуж…

— Может, если ее паспорт при ней…

Я замираю. Смотрю на него, не моргая.

— Дед мне его передал… — выдыхает Кемаль, — вернее, если быть более точным, он перешел мне с другими документами. Как-то так…

Я молча киваю. Прикусываю губу задумчиво.

— Для этого твой дед хотел на мне жениться?

На лице Кемаля играют желваки.

— Для этого. Правда… Как это нередко бывает, потом у него выросли аппетиты. Красивая молодая девочка рядом, без защиты… Было еще кое-что…

Наши глаза пересекаются. Я сейчас словно бы на берегу бескрайнего и бездонного моря. Сделаю шаг — и меня сорвет в воронку, унесет, заберет навсегда это буйное море…

— Дед боялся, что я женюсь на тебе, Мария. Что между нами что-то вспыхнет. То, что логично могло вспыхнуть между двумя молодыми людьми… Мне кажется, он превратно истрактовал в свое время ту нашу встречу на его дне рождения, когда ты чуть не подвернула ногу и я тебя спас. С тех пор у него был пунктик — не дать нам быть вместе. Так в моей жизни появилась навязанная им невеста из богатого турецкого рода… Стратегически, думаю, это был верный ход. Как минимум в его прочтении. Он хотел выправить ситуацию с моим происхождением с учетом того, что я рос без отца. Потому брак с иностранкой, еще и обремененной определенными проблемами, был не кстати…

— Тогда… Тогда отец еще был жив…

— Тогда у твоего отца уже были проблемы, Мария. Я точно знаю. Услышал их разговор. Он тогда и приезжал — договаривать о твоем будущем. Керим — бей тогда прямо сказал ему, что настоящую гарантию безопасности для молодой блондинки в Турции может дать только брак с солидным человеком…

— Ты… ты потом таким злым был в тот день?

Мы оба снова зависаем в этом моменте, возвращаясь в прошлое.

Ничего из того, что он мне сейчас открывает, не оправдывает отвратительного поведения Кемаля, не девальвирует мои обиды, но… Ничего не могу с собой поделать. Я сейчас ловлю каждое его слово, потому что в каждом — словно бы разгадка всей моей боли прошлых месяцев…

Он нервно сглатывает. Отводит глаза.

— Этот брак будет фиктивным, разумеется. Мы просто решим финансовые вопросы. Ты получишь свою свободу и в этом чертовом доме наступит долгожданный мир, потому что я устал уже от постоянных бабских войн…

— Хорошо… — выдыхаю я, понимая, что все-таки бросаюсь с головой в омут.

— А как быть с твоей невестой? Разве она примет такой расклад событий? Разве согласится на твой брак со мной?

Его взгляд сейчас словно бы чернеет и обостряется в моменте. Мне даже страшно становится от этих глаз… Что-то в них плещется недоброе…