Чтение онлайн

– Убийца, - Сенцов сделал свой голос бесстрастным, как у робота, чтобы не вуыдавать никаких своих эмоций.
– Мы его схватили, он под стражей...
– у Константина не хватило сил сказать ей, что Хвостов не просто убит, а съеден, и полесун все пять лет щеголял в его форме.

Хвостова собралась что-то сказать, но вдруг из недр огромного дома появилась старушка. Аккуратная такая, благообразная старушка в косыночке, в старомодном платье и в фартуке - она проковыляла в кухню с палочкой, прищурилась через очки и осведомилась старческим голосом:

– Елена, кто это у нас в гостях...

– А... мама...
– Хвостова замялась, не зная, что сказать старушке, но старушка подошла вплотную и спросила - у Сенцова почему-то, а не у Хвостовой:

– Вы по поводу Ярослава?

– Да, - Сенцов решил быть твёрдым до конца, ведь ему ещё не раз придётся сообщать родственникам об убийствах близких.
– Он убит. Вот фото убийцы.

Константин вручил старушке страшенного полесуна и отвернулся, чтобы не смотреть... А старушка повертела фотографию в своих худых руках, приблизила к глазам, а потом вдруг охнула и сложила руки на груди в молитвенной позе, выронив фото на пол.

– Ой...
– старушка разохалась, будто привидение увидела, и Сенцов подумал, чт она испугалась полесуна...
– Сынок, - она аж вцепилась в Сенцова своими пальцами, шокируя всех, включая Хвостову и Семина.
– А можно я на него живого посмотрю?
– бабуля, буквально, взмолилась, не выпуская Сенцова.

Константин раскрыл рот...

– Мама, вы так не...
– Хвостова решила сказать что-то старушке, но та отрезала:

– Молчи, Елена, ты не понимаешь! Я хочу посмотреть на него живого!

– Да, пожалуйста...
– протарахтел Сенцов, освобождая свой рукав, который бабушка, буквально, прорывала.
– Хоть сегодня...

– Я хочу сегодня посмотреть, - тихо попросила бабуля.
– Отвезите меня к нему!

– Поехали!
– Сенцов согласился охотно: хорошо бы, она узнала в этом полесуне кого-нибудь. Тогда можно будет вытащить дикаря из перегаженного изолятора, отправить в психушку, а изолятор, так и быть, помыть на радость Зое Егоровне.

– Вы его узнали?
– поинтересовался у старушки Сенцов, пока они шли через двор к служебному автомобилю.

– Я должна посмотреть на него живого, - ответила старушка... Ну, живого так живого - будет ей живой, если она так хочет!

Звали старушка Глафира Ивановна, и Елене Хвостовой она приходилась свекровью. Пока ехали в отделение - она красочно пересказала всё детство погибшего Ярослава, и Сенцов теперь знал наизусть, когда, где и сколько раз последний упал и разбил коленку, какие оценки имел он в школе, как заступался в классе за девчонок, которых другие пацаны дёргали за косы, как выбрал профессию милиционера после драки в местном клубе, где Ярослав отделал бандита, решившего кого-то там ограбить...

***

В отделении Сенцова поджидала делегация: сержанты Казачук и Морозов, а так же - разъярённая Зоя Егоровна, которая не ушла домой в пять часов, как положено, а терпеливо дожидалась возвращения Сенцова... Чтобы замахнуться шваброю, как разящим мечом, и сурово зарычать, выскочив из-за поворота:

– Ну, что, гадёныш, приполз??

– Та, приполз!
– Константин решил огрызнуться и пройти дальше, потому что у него завелись дела поважнее ругани с уборщицей, но Зоя Егоровна прочно заступила ему дорогу, потрясая своей убойной шваброй и изрыгнула, едва ли не дыша огнём:

– Сенцов! Ты мне отсюда не уйдёшь до тех пор, пока за дикарём своим не перемоешь! Я не хочу, чтобы он меня загрыз, да и гадости его убирать тоже не хочу!

– Зоя Егоровна!
– сказал ей Сенцов железным голосом.
– У меня свидетельница, которая может установить его личность! Как только она это сделает - я его вытурю в психушку! А пока вы тут стоите - он будет торчать в камере и гадить!

– Та, чёрт с тобой, гадёныш окаянный!
– выплюнула Зоя Егоровна.
– Ну, веди свою свидетельницу! Только я с вами пойду - хочу убедиться, что ты меня не надуешь!

– Та, не надую, пропустите!
– фыркнул Сенцов, сдвигая с дороги швабру вместе с уборщицей.
– Сейчас, вытурю хищника, блин!

Зоя Егоровна посторонилась, пропуская Константина, за которым хвостиком следовала Глафира Ивановна, и стажёр Ветерков. Как только они прошли - уборщица прочно села на хвост, таща за собой и швабру и своё тяжёлое железное ведро.

– Ну, что, Сенцов, будем убирать?
– в изоляторе на Константина насыпались Казачук и Морозов - Морозов пришёл, чтобы сменить Казачука на посту, а Казачук показал ему, как полесун изгадил свою камеру.

– Я, между прочим, сейчас узнаю, кто он, а вы штаны здесь протираете!
– огрызнулся Сенцов, ледоколом продвигаясь сквозь них к нужной камере.
– Ты хоть раз стрелял, Казачук?

Казачук что-то заклекотал, огрызаясь, а Константин, продвинувшись вглубь изолятора, понял, почему они так переполошись... "Ароматы", из-за которых невозможно было жить, витали уже на подходе к камере полесуна, и Мишак, которому не повезло быть его соседом, нервно выглянул в окошко и дышал ртом, вращая обалдевшими глазками.

– Тьфу ты, чёрт!
– плюнул Сенцов, жалея, что изолятор не додумались оснастить противогазами... респиратор бы тоже подошёл - на худой конец, очень худой.

– Фуууу!
– закряхтел позади него стажёр, Сенцов понял, что он собрался по девчоночьи выбежать на воздух, и остановил его железным приказом:

– Стоять, Ветерков!

– Та я помру сейчас!
– заикаясь, выдавил стажёр, топоча и шаркая своими неуклюжими ногами.

– Ртом дыши!
– несокрушимо заставил его Константин, хотя сам помирал...

– Ну, окаянный, понял теперь??
– лаяла в арьергарде Зоя Егоровна, но Константину было совсем не до неё...

Только Глафира Ивановна невозмутимо двигалась вперёд - может быть, у неё от старости отшибло нюх, но она абсолютно не обращала внимание на запахи, и шагала до тех пор, пока Сенцов не сказал:

– Он тут! Смотрите!
– он открыл окошко и отошёл, побоявшись даже смотреть на те художества, которые вытворил в камере треклятый полесун.

Глафира Ивановна заглянула в окошко, а потом - вдруг попросила: