Чтение онлайн

– От воно як!
– буркнул Перебейнос и, кажется, шмыгнул носом.

– Ага, - настоял Федор Федорович.
– Он взял в заложники двоих человек и хотел увезти их в место под названием Краузеберг! Мы подозреваем, что речь шла о Краузеберговке!

– Оце так!
– фыркнул Перебейнос, явно не довольный историей Федора Федоровича.
– От воно нечистое место! Мы ще предлагали Краузеберговку у Коровы переназвать, так воны не хочут, кажут: "Погано Коровы - так мол, лучше!". А як на меня - то Коровы й лучше: добра назва и наша, не то, шо то немчурство! Слухайте, товарищ Донецк!
– гаркнул вдруг Перебейнос, едва не оглушив Федора Федоровича на одно ухо.
– Я до вас сейчас пошлю всё, що у меня на Вовка есть, а потим й сам подъеду, ага?

– Хорошо, спасибо!
– поблагодарил Федор Федорович, надеясь на то, что Перебейнос из Шацка прольёт свет на загадку "мусорного киллера". Дай бог, чтобы пролил, а то их тут всех за него премии лишат...

– Скажите, Вилкин, - обратился Федор Федорович к Георгию после того, как повесил телефонную трубку.
– Вы долгое время провели в заложниках у этого "Эрика". Какие особенности поведения вы у него отметили?

– Он всё время собирался спасти Третий Рейх от русских!
– выплюнул Георгий, морщась так, будто уксус пил между делом.
– У него вообще, какой-то германский синдром был, или что-то вроде того... Он то по-русски, то по-немецки болтал, а когда я сказал, что он такой же немец, как я - балерина - он меня чуть не придушил! А потом по телику программа какая-то шла, вообще, для второклассников, как Красная армия взяла Берлин - так он прям, расплакался, и чуть пулю не всадил мне в телевизор! А я, его между прочим, на свои кровные купил! Я ему пытался объяснить, что он - псих, и война давно закончилась, а он то бил меня, то пихал, то вообще, чуть не пристрелил!

– Из "люггера"?
– уточнил Крольчихин.

– Из "люггера"!
– выкрикнул Вилкин, подскакаивая на стуле.
– Новиков Александр говорил, что он на наркоте сидит, но я ни разу не видел, чтобы он принимал наркотик! Он сам по себе такой - псих! А ещё - вор. Он у кого-то немецкие награды украл, а мы со Светланой их нашли - так он снова меня чуть не придушил! Честное слово - чуть живьём не слопал - так озверел, когда я уличил его в воровстве!

– О пропаже коллекции наград никто не заявлял!
– сообщил из-за компьютера Ветерков.

– Ты по Донецку смотрел?
– осведомился у него Федор Федорович.

– По области!
– поспешил отчитаться стажёр.

– По республике посмотри!
– предписал ему следователь и вернулся к Вилкину.

– Есть!
– бодро согласился Ветерков и вновь полез в базу.

– По психушкам надо его искать...
– внезапно вырвалось из Сенцова, который до этого дал себе слово не вылезать из-за стола, а сидеть, тихонько молчать и слушать других.

– Я уже прошерстил психушки...
– забурчал Ветерков.
– Нету...

– Мы в сбу тоже прошерстили психушки!
– проскрежетал "вавилонский" Вилкин, сверля Сенцова своими неприятными глазками.
– С самого начала и прошерстили, а вы только сейчас зачесались! Да, быстродействие милиции на нуле!

Сенцов заглох. Вилкин так свирепо на него насыпался, что Константину даже показалось, что он его сейчас "УСТРАНИТ". Каким образом - дело десятое, главное, что устранит... Обескураженный Вилкиным, Константин впал в какой-то ступор минут на пять, а когда очнулся - понял, что пропустил часть разговора о Вовке, и услышал лишь обрывок.

– Вовк тот дурацкий - не наш клиент!
– угрюмо бурчал Крольчихин, рисуя на чистом листе перед собой свирепые рожи. Следователь всегда клал перед собой чистый лист, чтобы записывать все свои догадки. Но на этот раз он ничего не записал - только намалевал рожи, и их уже набралось десятка два...

– Я могу поверить, в то, что Вовк мог представлять себе, как отстреливает каких-нибудь "душманов" или террористов... и т.д.
– продолжал бурчать Крольчихин, перечёркивая свои рожи резкими прямыми линиями.
– Но ваш так называемый "германский" синдром в Чечне Вовк никак заработать не мог! Сенцов!

– Что?
– осведомился Константин, который решил, что отсидится, когда Крольчихин вцепился в Вилкина, но не тут-то было.

– И что ты скажешь?
– осведомился у него Крольчихин таким голосом, будто говорил: "Ты уволен"... Не говорил - рычал...

– А...
– пробормотал Сенцов, в голове которого прочно сидела Катя, выветривая работу до такой степени, что Сенцов даже про Вовка ничего не запомнил...

– Бэ!
– рявкнул Крольчихин, гневно возя руками по столу.
– У нас, вот появился следующий подозреваемый, но при этом в изоляторе - твой полесун! Когда ты будешь заниматься его личностью?

– А...
– глупо повторил Сенцов, ёрзая...

– Чёрт!
– громыхнул Крольчихин и принялся ездить туда-сюда на своём стуле, шипя.
– Я бы его уже в лес давно выкинул - хай бежит себе, полесун чёртов! Но нужно выяснить, кто он и откуда взял милицейскую форму! Когда ты будешь этим заниматься, Сенцов??

– Ну, - пробулькал Сенцов...

– Ну что ты: "А", да "Ну"! Как убогий, точно!
– Крольчихин никак не мог отстать, а Сенцов, из-за своих неприятностей с Катей, точно делается убогим, потому что не о чём больше не может думать, кроме как о том, чтобы помириться со своей невестой. Сегодня он хотел снова попытаться - не звонить, звонить бесполезно. Он пойдёт к Кате и краской напишет под её окнами - прямо на асфальте - огромное слово "ПРОСТИ!!"... И купит столько роз, на сколько хватит его зарплаты и рук, чтобы унести...

– Сенцов!
– Крольчихин рявкнул снова - громко так, и Константин понял, что следователь подошёл к его столу и навис над его душой, а проклятый Вилкин смотрит на всё это в упор и ехидно посмеивается, даже не скрывая смешков.

– Сенцов, тебе задание!
– Крольчихин таращился на Константина в упор, и Сенцов испугался: сейчас он уволит его и возьмёт на работу более расторопного, умного и понятливого оперативника.

– А... какое?
– Константин решил "включиться", чтобы не получить на руки трудовую книжку.

– Установить личность полесуна и избавиться от него, наконец-то!!
– сурово заключил Крольчихин, топнув ногой.
– Ветерков тебе в помощь! А Буквоедом и "мусорным киллером" мы займёмся с Вилкиным!

– И по республике тоже!
– вдруг выкрикнул Ветерков, подпрыгнув на стуле так, что его стальные ножки громко стукнулись об пол.

– Чего?
– не понял Крольчихин, повернувшись к шумному стажёру.

– Я говорю, что и по республике тоже никто не заявлял о пропаже наград!
– объяснил Ветерков, таращась в компьютерную базу, которая ничего толкового ему не дала.

– Чёрт...
– пробормотал Федор Федорович.
– Гастролёр-международник... Но, если это - Вовк - он мог и в Польше насвинячить, а потом сбежать в Донецк...

– Из Германии сбежал - вечерней лошадью!
– хмыкнул Вилкин, перебирая бумаги на общем столе следователей. В другое время Крольчихин бы просто выдворил его в коридор, но Вилкин уполномочен им помогать. Что ж, пусть знакомится с материалами - авось, поможет?

– Стажёр, про задание слышал?
– Крольчихин, наконец-то, отстал от Сенцова и напал на стажёра, а Сенцов думал только о том, что если сегодня придётся возиться с полесуном - он не успеет помириться с Катей, и тогда придёт банкир.