Чтение онлайн

Его ударили по голове, и Константин, оглушённый, безвольно повалился на руки "дикарей", они с готовностью подхватили его и проворно понесли прямо в "нехорошую" квартиру. Сенцов провалился куда-то в пучины небытия, барахтаясь там, мучтительно стараясь вынырнуть и прийти в сознание, чтобы драться дальше. Пучина никак не выпскала его, Сенцов балансировал на грани темноты, видя перед безвольными своими глазами старую мебель прихожей - шкафы, антресоли, ковровую дорожечку, сплошь затоптанную, комнату какую-то, задымлённую, душную... Его шваркнули на голый пол, словно неживой мешок, Сенцов ударился так больно, что внезапно протрезвел, распахнул бешеные глаза и увидал над собой десятоки ног, закованные в одинаковые берцы. Воздух был настолько тяжёлым, провонял дымом и чем-то ещё неизвестным, вонючим, что лёгкие просто рвались на свободу, заставляя Сенцова мучительно кашлять. Голова Константина сама собой завертелась, разыскивая для организма толику воздуха, и тут же на глаза ему попалось второе тело, которое лежало рядом с ним. Около него оказалась какая-то гражданка юных лет - связанная по рукам и ногам, дёргающаяся в безуспешный попытках освободиться от пут. Глаза бедняжки были мокрые от слёз, и Сенцов, увидав её, беспомощную, решил быть ментом. Сейчас, приедет спецназ, и всё разрешится... Но вдруг над ним склонилось страшное лицо - в клобуке с прорезями для сверкающих глаз, а из-за лица выдвинулась рука с огромным ножом! Сенцов собрал свои силы, быстро тающие в недостатке кислорода, схватил эту грозную руку, взяв её в суровый захват, вскочил на ноги, прижав агрессора к полу, заставив его заныть, но тут же на него навалилось, кажется, с десяток человек, Константин принялся отбиваться от них, рассыпая тумаки руками и ногами. У его уха свистнул нож, потому что Константину пришлось отпустить его владельца, и Сенцов, увернувшись от смертельного удара, оказался у окна. Окно было заколочено досками крест-накрест, Константин повернулся к нему спиной, прижавшись к этим доскам ноющими от полученных ударов лопатками, и увидел, как на него, выступая из клубов дыма, надвигаются одинаковые из-за балахонов и клобуков серые сектанты, вооруженные кто ножом, кто палкой, кто скалкой... Что-то Кирпичев запаздывает... как бы это запоздание не стало для Сенцова фатальным.... Константин только решил, чью атаку будет отбивать в ближайшие секунды, как вдруг в прихожей раздался шум и грохот - дверь слетела с петель, выбитая, и в следующий миг ворвался спецназ. Чёрные фигуры замелькали в дыму, вмиг уложив всех сектантов на голый пол, освободив их от импровизированного оружия, взяв на мушку. Один из бойцов принёс откуда-то ведро воды и залил дымящий в большой чаше костерок, после чего отодрал доски и распахнул окно, чтобы проверить.

– Жив, старлей?
– осведомился он у Сенцова, повернув свою крупную голову, под каской, в балаклаве, и Сенцов по голосу узнал Кирпичева.

– Ага, - выдохнул Сенцов, повернувшись к раскрытому окну, чтобы подышать. Дым быстро выветривался, давая шанс кислороду, и Константин, наконец-то, смог соображать. Повернувшись, он увидел, как бойцы Кирпичева освобождают от пут бледную исхудавшую пленницу, поднимают её на шаткие ноги, а она рыдает навзрыд.

– Вы ничего не понимаете!!
– скрипучим голосом орала тётка-сектантка, с которой бойцы стащили клобук.
– В ней сатана! Его нужно изгнать! А вы не даёте! Он вселится и в вас, если вы не дадите нам провести экзорцизм!

– Мы сейчас проведём допрос!
– рявкнул злобный Сенцов, скрежеща зубами.
– И узнаем, зачем вы напали на сотрудника милиции и каким образом сгноили Игоря Гришаничкина! Кирпичев, давайте их - на базу, - вздохнул, отдышавшись, Сенцов и потянулся к выходу, чтобы покинуть нехорошую квартиру и ехать в Ровд, чтобы осчастливить Крольчихина сообщением о том, что разгромил деструктивную секту.

***

Крольчихин не горел желанием допрашивать прибацанных чепуховыми суевериями сектантов, но ему всё-таки, пришлось это делать, потому что они собирались в квартире Гришаничкина, и, следовательно, проходили по его делу. Перед его столом на стульях сидели двое из них - гроластая тётка, по имени баба Аграфена, да тот "дервиш", за которым Сенцов - остальные сектанты ревели в обезьяннике. "Дервиша" звали брат Спиридон, он сидел, понурив свою башку, а когда Крольчихину надело за ними наблюдать, и он рявкнул, что "засадит их до конца их паршивых деньков", брат этот раскрыл свою пасть и принялся изрыгать:

– Вы, хоть, понимаете, что конец света грядёт?? Нет?? Если мы не будем собирать людей - они умрут!! Их всех сжжёт сатана! Мы должны были провести эзорцизм, птому что пришёл сатана, но вы не дали! Теперь он во всех вас! Вы все - сатана!!

Он аж пищал - так надрывался, а бабка Аграфена вдруг вдруг влепила ему подзатыльник, заставив захлопнуть пасть, и он захлопнул её, прикусив свой невменяемо высунутый язык.

– М-м-м-м...
– брат Спиридон заныл от боли, а бабка Аграфена приняла очень даже вмеяемы й вид и чётко произнесла:

– Мы кино репетировали! А вы чего ворвались? Сорвали нам всё!

– Ну, да, в квартире погибшего Гришаничкина?
– ехидно передразнил её Крольчихин, зыркая своими недовольными глазами.
– И захватили оперативника! Зачем?

– Так мы подумали, что он - артист! Приехал нам для кино!
– бодро отбоярилась бабка Аграфена, мограя.
– А Гришаничкин мне квартиру завещал! Я ж ему сестра двоюродная! И не Аграфена я, а Татьяна! Татьяна Гришаничкина, наши с Игорем отцы - братья!

– Да?
– опешил Крольчихин, и уже начал стискивать кулаки, чтобы колотить Сенцова... Но тут в допросную проскользнул Ветерков с отпечатанным листом. Тихо прокравшись, он сунул его Крольчихину, и следователь, пробежав его глазами, сурово пригвоздил:

– Так, гражданка, не врите! Мой стажёр узнал, что у Гришаничкина Игоря не было ни сестёр, ни братьев, ни тёток, ни дядек! Какая сестра?? Кстати, потерпевшая Егорова нашему воторому следователю рассказала, что вы её две недели морили в подвале, пристёгнутую к радиатору! Что у вас за секта?

– Чёрт!
– выплюнул брат Спиридон, плюнув прямо на пол.
– Ведьма!
– ругнул он Аграфену.
– Какого чёрта было пеньку этому поганки в суп подкладывать???

– Та ты сам хорош!
– накинулась на него Аграфена, злобно шипя.
– Девчонку эту охмурил, окрутил, а ей всего шестнадцать лет!

– Выглядит на все двадцать пять!
– огрызнулся брат Спиридон, топоча своими ножищами в берцах.
– Я в паспорт её не смотрел!

– Так, стоп, какую девчонку?
– решил разобраться Крольчихин и отрубил перепалку, грозно рявкнув.

– Егорову!
– вздохнул брат Спиридон.
– И секты у нас никакой нет! Так, собрались с мужиками подпугнуть её, чтобы отстала!

– И Гришаничкина что, тоже подпугнули?
– ехидно заметил Крольчихин.
– Поганками в супе?

– Ну, положила я ему - не поганки, а сатанинский гриб! Один, чтобы он помучился видениями моих убитых зверюшек!
– проскрежетала Аграфена, морщась.
– Достал он меня, пень горелый! Всё не давал мне ни собак, ни кошек кормить - звонил постоянно в службу отлова, они приезжали и забирали всех моих зверей! Я ж не знала, что он от инфаркта в больнице окочурится! А секты, правда, нету - мы хотели от Митьки... вренее, от Спиридона Егорову отвадить! Потому что у него из-за неё проблемы начались - она за ним, как хвост таскалась, всё умоляла замуж себя взять, а родители её хотели в тюрьму его упечь! Ну, вот мы и решили...

– Стоп!
– снова отрезил Крольчихин, стукнув кулаком по столу, потому что Аграфена тараторила, как трещотка, ни разобрать половину слов.
– Митька, или Спиридон?? И почему вы вообще ему помогаете? Кто он вам, только не врите... У меня уже вот такая голова...

– Митька - мой племянник, - вздохнула Аграфена и стащила с головы брата Спиридона всклокоченный парик, явив на свет его реальную причёску - холёную копну, поставленную в форме "кок".
– И борода у него - не своя, приклеили! А из-за Егоровой его грозятся из универа отчислить... Ох, дурак он у меня!

– Где ключи взяли от квартиры Гришаничкина?
– осведомился Крольчихин, чувствуя, как сильно он устал от этих ненастоящих Буквоедов, сект, убийц.

– Та соседка моя, Мила, кормила его рыбок, пока он за грибами своими на неделю уезжал!
– плюнула Аграфена, а Сенцов понимал, что она жалеет, что вообще связалась со свои племянником.
– А когда он помер - так вообще ключи никто у Милы не забрал, и я у неё их попросила, чтобы не пачкать свою квартиру! Не, вы не это - я, правда, не собиралась травить Гришаничкина! Думала, в больнице полежит, помучается видениями-то, выпишется и будет к моим зверюшкам получше относиться! Я ж не знала, что он до инфаркта перепугается!

– А для чего вы в больницу к нему ходили??
– не выпускал её Крольчихин.
– Чтобы новую дозу яда дать?

– Да нет, что вы? Какой яд??
– закудахтала Аграфена, едва ли не плача.
– Я хотела узнать у него, не приходят ли к нему мои зверюшки! А он матом всё крыл, окаянный!

– Так хорошо, а люди все эти - кто?
– уточнил Крольчихин, указывая на изловленных сектантов.

– Митькины друзья!
– объяснила Аграфена.
– А вашего оперативника мы не специально захватили - ребята полумали, что это - брат Егоровой, пришёл бить Митьку!

– Ясно, - Крольчихину они уже порядком надоели, и он решил, что избавится ото всех этих горе-сектантов и идти отдыхать, потому что рабочий день был давно закончен.
– Так, Казачук, ты из обезьянника всех этих двинутых повыпускай - они мне там не нужны, штраф им выпишу и всё! А с вас, граждане сектанты, я подписку о невыезде возьму! Набедокурили вы, придётся отвечать!

***

Сенцов питался подаренными Эллой Бунько конфетами и пытался позвонить Кате вот уже четвёртый раз... Катя не отвечала - домашний телефон испускал длинные гудки, словно бы её квартира пустовала... Константин думал, что она на работе - замотавшись со своими Буквоедом и Вовком, Сенцов даже забыл её график и не помнил, работает сегодня Катя или нет... Свинтус - Сенцов чётко осознавал это, вновь и вновь набирая номер Катиного мобильника. Катя не отвечала и по мобильному телефону - не просто не отвечала, а вместо Кати вещал оператор своим противным голосом: