Чтение онлайн

– Яволь...
– выдавил Фогель, чтобы не молчать и вытянулся, чтобы не нарушать устав, хотя мурашки не давали покоя его спине, покрывая её, холодную, гусиной кожей.

– Подать машину?
– тихонько осведомился услужливый Шульц, стараясь уныть свои коленки от предательской мелкой дрожи.

– Нет, спасибо - хочу пройтись!
– отказался Траурихлиген, выпрыгнув из высокой кабины и едва не попав сапогом в глубокую лужу, которая натекла в кратер от снаряда.
– Вам тоже полезно пройтись!

***

К западу от Чижей стояла деревня Нижинцы, где давно уже обосновались немцы - сделали её чем-то вроде базы для себя. Этой ночью деревня почти опустела: тех жителей, которые могли стоять на ногах и работать, под дулами автоматов погнали в лес. Их разделили на две группы: одних заставили валить толстые деревья, а других - рыть землю, чтобы построить блиндаж для генерала. Нижинский староста Егор Егорыч с превеликим удовольствием предоставил немцам своих односельчан - за это немцы давали ему свиней и выстроили вместо хаты целый терем...

Сам Егор Егорыч в лесу не работал - спал на печи, а тишина векового леса нарушалась разрозненным стуком топоров, топотом и человеческими голосами, перемешанными с паническим чириканьем вспугнутых птиц. Селяне работали всю ночь - из последних сил строили блиндаж для страшного генерала. Закончили только к утру, и многие из них от усталости и голода просто падали с ног, не в силах подняться с мокрой земли.

– Стройся!
– сухим немецким голосом заорал сытый фашист, грозя расстрелять тех, кто не сможет встать.

Собирая последние силы, селяне поднимались, чтобы сохранить свои жизни, и вставали в строй, чтобы не злить проклятых врагов.

– Форватс! Фперёт!
– каркнул сытый фашист, давясь словами, а остальные немцы принялись тыкать бедняг дулами автоматов, чтобы те шевелились живее, покидая место тяжёлого строительства.

Фогелю было страшно в лесу - мерещились эти партизаны, которые постоянно подкарауливают из-под кустов... Видя, как трясётся около него Шульц, Фогель невольно боялся сильнее - буквально, в каждом кусте чудился ему партизан...

Где-то впереди послышалась шумная возня, голоса, и Фогель вздрогнул: а вдруг, это и есть страшные партизаны?? Но, прислушавшись, он испытал облегчение: голоса говорили по-немецки. А когда они приблизились, выйдя на тропинку из древесной гущи - Фогель и вовсе обрадовался: понял, что солдаты ведут из леса обратно в Нижинцы колонну вымокших и замёрзших селян, подпихивая тех, кто медленно тащился. Это значит, что блиндаж полностью готов, и генерал похвалит его за оперативность. Увидав командиров, они разом встали, как вкопанные и вскинули руки, выкрикнув заученное, шаблонное:

– Хайль Гитлер!

– Хай...
– буркнул Траурихлиген, нехотя подняв руку, а один из пленных, воспользовавшись тем, что конвоиры уставились на генерала, внезапно выскочил из колонны и задал стрекача, стремясь добежать до лесной гущи и исчезнуть среди высоких тёмных деревьев. Солдаты заволновались, поняв, что прошляпили, схватились за автоматы, строча лихорадочными очередями. Беглец петлял, как заяц, заставляя их промахиваться и "ранить" деревья, но тут грянул единственный выстрел, который настиг его у самой гущи леса. Сдавленно вскрикнув, беглец будто споткнулся и растянулся на синей росистой траве, мёртвый. Люди в колонне испуганно ахнули, ни один из них больше не решился бежать, солдаты прекратили уничтожать прекрасную утреннюю тишину бесполезной стрельбой.

– О, видели: прямо в голову!
– хвастливо заявил Эрих Траурихлиген, опуская свой "люггер", из которго и пристрелил беглеца.
– Такое впечатление, что вокруг меня одни хомяки...
– проворчал он, а солдаты корчились, ожидая, что он накажет их колом за нерасторопность.
– Ладно, тащите их назад!
– на этот раз генерал всех помиловал и отпустил.
– Фогель, покажите мне блиндаж, наконец!

– Яволь!
– солдаты поспешно отдали честь и принялись подгонять пленных селян, торопясь выполнить приказ и скрыться с глаз генерала. Вскоре опушка совсем опустела - остался лежать только убитый.

– Шульц, прикажите потом зарыть его, лес ведь не помойка!
– брезгливо поморщился Эрих Траурихлиген, кивнув в сторону мертвеца.
– Идёмте, выбиваемся из графика!

– Яволь, - поспешил согласиться Шульц и быстро засеменил за начальником, чтобы не отстать и не остаться одному в лесу. Он прекрасно знал, что этот убитый беглец хотел добежать до местных партизан, которых в этом страшном лесу полно, и если они заметят тут одинокую фигуру в мундире СС - они не поленятся пустить в неё пулю. Над опушкой разносился громкий крик козодоя - Траурихлиген не обращал на него никакого внимания, Фогель - тоже, и Баум... а вот Шульц знал много нехороших легенд про эту птицу, и поспешил убраться поскорее с этой опушки.

– Баум, мне нужны командиры всех моих подразделений!
– негромко приказал Траурихлиген, шагая по едва заметной в сумерках тропинке, которую Фогель и два солдата освещали для него фонариками.

– Яволь!
– Баум, готовый выполнять приказы, произнёс уставное слово и, круто повернувшись, исчез в темноте, будто растаял среди низких тёмно-синих ветвей, что нависали почти над самой мокрой землёй, и лёгкий ветерок шевелил их широкие листы.

Фогель всё шагал и шагал, а Шульц думал находу о том, зачем нужно было строить блиндаж в такой страшной глуши?? Там, за толстыми, покрытыми сырым мхом, стволами дубов, начинались топкие болота, с которых прилетал могильный холод и запах жуткой сырости, от которых мурашки по коже бежали. Дождь, наконец-то прекратился, но в воздухе повис холодный туман, который каплями оседал на дождевике, на козырьке фуражки... даже на носу. Дебри внезапно, закончились - пошла опушка, забитая деревцами-подростками, а потом - показалось небольшое возвышение, покрытое травой, под которым, как под обрывом, лежало широкое поле, прикрытое темнотой и туманом. Они собрались на этом обрывчике и... ничего тут не увидели: трава, блеклые ночные цветочки, деревья - вековые, толстенные и маленькие деревца-подростки... словно бы ничего не тронуто... Даже птицы не вспугнуты: серая сова притаилась на толстом суку давно засохшего дуба и низко ухает, сверкая своими огромными глазами.

– Ой...
– Шульц решил держаться подальше от совы, подвинулся и наступил на ногу Фогелю.

– Тише вы...
– проворчал Фогель, который набрал воздуха, чтобы доложить генералу о блиндаже, но Шульц помешал.

Селяне постарались наславу, вернее, их вынудили постараться под напором Фогеля. Фогель хотел выслужиться перед придирчивым генералом, и поэтому притащил на стройку точные чертежи, по которым следовало строить блиндаж. Он кипятился, выматывая свои подкошенные войною нервы, сурово заставлял дубоватых солдат и безграмотных местных "дикарей" читать эти непростые чертежи и выполнять каждую мелочь, которая была в них указана. Общаться с дикарями Фогелю помогал личный переводчик генерала - заносчивый такой, остроносый тип, который демонстративно носит только гражданские костюмы и шляпы. Он и не собирался помогать Фогелю - поплёлся только тогда, когда Траурихлиген на него рявкнул. Идя по лесу за Фогелем, переводчик плаксиво ныл, что грязь испортит его крокодиловые туфли... кто вообще надевает такие туфли-лодочки в лес, где грязь и болота??

– Вы бы надели сапоги, господин переводчик?
– осведомился у него Фогель, который сам всегда на войне находился в сапогах, и даже и думать не пытался про какие-то там туфли.

– Я доктор филологических наук, а не солдафон!
– напыщенно огрызнулся переводчик и не счёл нужным больше беседовать с Фогелем.

– Фу, ну и помойка!
– брезгливо оценил переводчик ту просеку, которую селяне расчистили, вырубив деревья для блиндажа. Они тащили толстые стволы с помощью дошадей, а переводчик тут же заметил, что от них воняет... Неужто думает, что на войне для него будет розами пахнуть?? Фогель даже пожалел, что взял с собой этого белоручку.