Чтение онлайн

Красный врезал Константину по спине, но Сенцов так и остлася "сутулым, как крюк". Он мрачно думал о Кате, которую приходилось всё время прятать, об утраченном доме, о потерянной старой жизни, о Крольчихине, и ещё почему-то - о Звонящей, почему она не прилетает к ним?

– Кисель!
– буркнул над ухом Бисмарк и отвернулся, глазея на ровные шеренги марширующих солдат.

Но Сенцову было всё равно, что он там буркнул: перед его глазами не двигались солдаты, не ползли танки и не сверкал металл - перед глазами Константина всплывала заплаканная испуганная Катя. Да, Катя теперь всё время плачет и шарахается от Сенцова, как от чёрта. Бедняжка никак не может понять, почему "похороненный" Константин сейчас жив... Да и что вокруг неё творится - тоже не понимает...

Вдруг дунул сильный ветер, который едва не сорвал фуражку с головы Сенцова - Константин удержал её, ухватив рукою за козырёк. Дрогнула земля, будто бы поехала тектоническая плита, ровный строй солдат смешался, кто-то застопорился, кто-то столкнулся... Внезапно над серым асфальтом задрожал воздух и откуда ни возьмись явились семь грузных деревянных ящиков и две нелепые человеческие фигуры, что буквально упали с неба и забарахтались, пытаясь встать на ноги. По небу поползли серые тучи, спрятав солнышко, и вдруг хлынул дождь из зелёной воды и крупных скользких судаков.

Солдаты с воплями разбегались в стороны, лезли в любые укрытия, кто-то пальнул... Бисмарк и Красный около Сенцова тоже заволновались вытянули автоматы, Бисмарк едва не стрельнул, но вовремя различил в одном из "пришельцев" - чумазом, в пропаленных джинсах - Звонящую! Звонящая встала на ноги и помогала встать Рыбкину, вытягивая его за руку. Рыбкин тоже был весь покрыт какой-то сажей, а ещё - синяками и ссадинами. Его тельняшка в нескольких местах прорвалась насквозь.

– Наши!!
– заревел Красный в ухо опешившего, остолбеневшего Сенцова.
– Свои, старлей! Шеф наконец-то качнул континуум!!

– Что?
– пискнул Сенцов. ЛЯП! ЛЯП! ЛЯП!
– судаки ляпались на голову и плечи. Один повис на сенцовской чёрной фуражке, вернее, на фуражке Траурихлигена...

– Хайль! Хайль! Хайль!
– радовался Бисмарк, а потом - спрыгнул с платформы и побежал по опустевшей площади туда, где громоздились ящики. Судаки всё падали и падали, валялись под ногами, засыпали асфальт и газоны. По сторонам летели выстрелы - это немцы расстреливали "летающих рыб" из "НK-417".

Бисмарк подскочил к ближайшему ящику и прочитал наклеенную на него косую бумажку: "Мятная карамель".

– Опа, конфетки!
– обрадовался он и ручищей легко сорвал толстую дощатую крышку. Под крышкой, проложенные мягкими полосками поролона, возлежали три базуки.

– Вау!
– выдохнул Бисмарк, схватил одну и выпалил вперёд.

бах!
– из широкого дула вылетело пламя, и граната вдребезги разнесла старую машину, что пристроилась у руин разбомбленного дома. Вспыхнул пожар, расшвыривая искры и металлические куски, а Бисмарк довольно поднял базуку дулом кверху и выдохнул вместе с отрыжкой:

– Класс!

ЛЯП!
– ляпнулся ему на голову крупный судак.

– Чёрт...
– Бисмарк скинул судака на асфальт и отопнул ногою в яму. В яме прятался немецкий солдат, и судак попал ему в лицо, сбив с ног.

– Ты что творишь!
– к Бисмарку подскочила Звонящая и отобрала у него базуку.

– Рулёво ты возникла, чувиха!
– весело сообщил ей Бисмарк и схватил другую базуку.
– Крутые стволы, сестра!

– Старшая сестра, - заметила Звонящая, бросив быстрый взгляд на горящую, разнесенную машину.
– Ты, Бисмарк, тут не пуляй, тут тебе не полигон!

– Э, Звонящая, чего нам шеф хронос не раскачал?
– это подбежал Красный и схватил из ящика третью базуку.
– Суровая вещь!
– оценил он, передёрнув затвор.
– Где купила?

– Борода, ребята!
– серьёзно сказала Звонящая, не выпуская из рук базуку.
– Эрик жив и раздолбал наш осциллятор.

– Да?
– пискнул Красный, а Бисмарк аж выронил базуку, и она треснулась об асфальт.

– Но, Старлей же вальнул его конкретно...
– пробормотал Бисмарк, скребя макушку.

При слове "жив" Константин Сенцов едва не свалился с помоста на асфальт. Он нашёл в себе силы двигать ногами, спрыгнул и побежал туда, где собрались его товарищи.

– Что ты сказала??
– едва выдавил он деревянным языком, выпучив остекленевшие глазки. Ужас в нём сейчас боролся с чем-то ещё, что Сенцов пока не осознал. Траурихлиген умер по дороге в больницу, потому что он, Сенцов, издырявил его пулями, как сито... А что теперь??

– У тебя рыбец не плече затусовался...
– достаточно мрачно буркнула Звонящая, сбросив с сенцовского плеча судака.
– И, Старлей, борода. Эрик живёхонький поскакал, и раздолбал наш осциллятор, Старлей!

Константин топтался-топтался, а потом...

– Жи-и-и-ив!!
– внезапно заревел он, осознав, что всё, стоит вернуть Эрика назад - как для него кончится вся война, пройдут все кошмары и можно будет дальше жить по-сенцовски.
– Ура! Жив, жив! Ес! Ес!

Сенцов прыгал, как козлик и смеялся, как ненормальный, несмотря на то, что его душил этот ужасный корсет. Звонящая хлопнула его по подложенному плечу и сурово осведомилась, потянувшись к пистолету:

– А чего ты, собственно, радуешься?

– Домой! Домой!
– прыгал Сенцов, позабыв про тот корсет, не в силах протрезветь от свалившегося счастья. Домой! Как же чудесно звучит для него это слово: спасительно, как шлюпка для утопающего в океане!!

– Слышь, Звонящая, Старлей прав!
– выпалил Красный и тоже запрыгал.
– Мы ловим "туриста", конопатим его сюда, а Старлея изымаем! Всё, праздник!!
– он закатился хохотом и выпалил из базуки в воздух, зарядив громогласный и жуткий фейерверк. Немцы в щелях кидали оружие и уползали прочь. Судаки всё сыпались и сыпались, засыпая всё и всех.

– Дай сюда!
– рассердилась Звонящая, дала Красному подсечку и отобрала оружие. Теперь у неё стало две базуки. Сгрузив их назад, в ящик с поролоном, она серьёзно напомнила:

– Его ещё ловить надо! Эрик-то ножки состроил и испарился куда зря! Вон, как Рыбкина отметелил - живого места не найти!
– она ткнула пальцем в сторону побитого Рыбкина, который, кашляя, шатался в сторонке.

– Э, Рыбень!
– подобрался к нему Бисмарк.
– Чапаешь "туриста" конопатить, чи как?

– Уф...
– прокряхтел Рыбкин и упал животом на один из заколоченных ящиков.