Чтение онлайн

– Руки вврех!
– это раненый Петро здоровой рукой навёл на незнакомца пистолет и тут же потребовал:

– Давай, снимай маску, чертяка!

Грыцю так и не удалось сразиться: он опоздал и прибежал уже тогда, когда враг был пойман и поднял руки, окружённый со всех сторон.

– Соня ты!
– хохотнул над ним усатый дядька Тарас, не спуская с пленника оружие.
– Самый смак проспал!

– Та, я споткнулся...
– пробормотал Грыць, глядя в сырую землю. Ему стало стыдно за трусость - торчал в кустах, боялся там каких-то дьяволов в то время, когда его товарищи схватили языка! Хорошо, что во тьме ночи не видно, как он краснеет...

– Снимай маску!
– повторил Петро, кивнув трофейным пистолетом.

– Стаскивай, стаскивай!
– вторил ему дядька Тарас.
– Зараз, зробим тебе гудок с проволокой - живо балакать научишься!

Пленник же топтался на полусогнутых ногах, будто какой-то полузверь, по-птичьи крутил головой... Наверное, он паниковал, но снимать маску не спешил - бормотал что-то непонятное гнусавым голосом и приседал всё ниже, всё больше похожий на лешака.

– Чего?
– не понял бормотания Петро..

– Давай его у лагерь!
– фыркнул дядька Тарас.
– Клоун, вишь ли! Ну, ничого - как прижгём, так одраз забалакает! Ну-ка, Грыць, чего стоишь - вяжи!

Нащупав на поясе толстую верёвку, заготовленную как раз для языков, Грыць схватил её и сделал шаг вперёд. Не бывает никаких чертей, дьяволов, призраков... Этот "дорожный призрак" уже дрожит от страха...

– Руки давай!
– потребовал от него Грыць, готовясь заломать толстые руки пленника за его широкую спину и прочно скрутить их, чтобы не сбежал.

Пленник подчинился - неуклюже повернувшись на своих "звериных" ногах, медленно опуская ручищи, он протягивал их Грыцю. Решив, что враг побеждён и напуган, Грыць накинул верёвку на его крепкие запястья. Внезпно в руке врага сверкнула сталь - у него оказался пистолет, который он взял словно бы из ниоткуда. Он вскинул его молниеносным движением и несколько раз выстрелил прямо в Грыця. Почувствовав боль, Грыць понял, что ранен, а в следующую секунду его сбил с ног тяжёлый удар кулаком, и Грыць покатился по каменистой земле, набивая шишки.

– Стой, стой, стоять, окаянный! Бандюга!
– партизаны тут же бросились вдогонку, дядька Тарас собрался стрельнуть, но его остановил Петро.

– Не пали!
– предостерёг он, опустив дуло дядькиного автомата в землю.
– Вин нам живым нужен!

– Та, хай йому грэць!
– ругнулся дядька Тарас, не забывая бежать впереди всех, догоняя врага.
– Та, стой ты, чертяка, всё одно не уйдёшь!

Но враг и не думал стоять - побежал так, что даже засверкали пятки. На бешеном бегу он перепрыгнул через распластавшегося в грязи Грыця, стрелою рванул к кустам и скакнул в их гущу, стремясь затеряться.

– Шукай его, Петро!
– дядька Тарас вломился в кусты тяжёлым лосем, помчался, спотыкаясь, наугад, но дальше начинался тёмный лес. Дядька Тарас видел перед собой лишь одинаковые чёрные ветки, листья, кусты... а потом и они скрылись во мраке. Плотные древесные кроны напрочь закрыли луну, дьдка Тарас закрутился на месте, ничего не видя, а потом - засветил фонарик, чтобы не споткнуться и не рухнуть носом вниз.

– Не свети, Тарас, - из мглы вынырнул Петро - без фонарика - и положил руку ему на плечо.
– Вдруг он тут не один?

– Чёрт!
– буркнул дядька Тарас, пряча фонарик.
– Утёк, гад!

– Утёк, - вздохнул Петро.
– Грыця подбил - давай вернёмся.

***

Эрих Траурихлиген выскочил на небольшую полянку, покрытую запутанными сорняками, затерянную в лесной чаще, среди непроходимых болот. Там, дальше, около раскидистой ивы, чьи длинные ветви в свете луны похожи на зелёные косы русалок, полянка плавно и незаметно переходит в погибельную топь - начинается трясина, в здешнем народе известная, как "Русальная елань". Достаточно одного шага, чтобы угодить ногою в тёмную воду, в топкий ил под ней, и уже не выбраться никогда... Эрих Траурихлиген прекрасно знал это место - много раз прятал тут своих лошадей и подводы, когда тайно пробирался на Нижинский излучатель и заставлял пленного Антипа возвращаться назад вместо себя. Он осмотрелся и прислушался. Со всех сторон высятся молчаливые вековые деревья - высоченные, разлапистые Прохладный воздух напоен ночными звуками - филин низко ухает где-то там, на сухом дереве, чьи скрюченные ветки поднимаются к небу как чёрные рога страшного чёрта, заливисто поют разнообразные цикады, громогласно покричала выпь. Он понял, что погоня отстала: эти лесные звуки не были топотом приближающихся людей и гомоном их голосов. Можно смело двигаться к излучателю... Хотя, нет, он тут не один... Траурихлиген замер на месте и прислушался снова - звук, который заинтересовал его, доносился во-он оттуда, из дальних кустов, едва видневшихся в темноте на фоне чёрных деревьев. И это не просто звук: где-то за кустами громко ржала партизанская лошадь. Отлично: вот и транспорт! Путешествие на излучатель станет быстрым и комфортным! Спрятавшись за толстым стволом огромного дуба, который рос тут, казалось, с первобытных времён, Эрих Траурихлиген осторожно выглянул и увидел, что лошадь привязана к берёзе и впряжена в крепкую подводу. У подводы топтались человека три... хотя, нет, четыре - четвёртый сидел в подводе на куче сена и вертел в руках незажжённую цигарку.

– Та, тихше, Зорька, не вопи!
– один из них успокаивал лошадку, поглаживая её по шее и по морде, однако та всё прядала ушами, вертела головой и фыркала, словно бы чуяла нечто неладное.

– Где же Петро?
– бурчал второй, топчась поодаль, засунув свои руки в карманы широченных шароваров.

– Може, вже й сцапали того призрака!
– фыркнул третий, плюнув в траву.

– Тихше балакай - на весь лес тараторишь...
– шикнул тот, который сидел в подводе, и приложил палец к губам.

– Вот, шо, товарищи!
– решил тут первый разбойник, который гладил лошадку.
– Ходимо, пошукаем их - може в беду встряли?

– Гаразд, - согласился тот, что сидел в подводе с цигаркой, спрыгнув в траву.

– Останься тут, Мыкола, - сказал первый разбойник товарищу в шароварах.

– Ага, - кивнул тот и принялся бродить вокруг подводы с поднятым автоматом, охраняя её. Смешная охрана из одного человека, который даже не замечает, как неслышно, кустами, подкрадывается к нему Эрих Траурихлиген.

Полная луна опускалась к синей полоске деревьев, собираясь нырнуть за неё, утопив лес в кромешной темноте. Трое партизан потопали прочь, скрылись в кустах... Эрих Траурихлиген прекрасно видел этого Мыколу, который, оставшись один, бродил вокруг подводы всё неувереннее, пугаясь лесных звуков. В кого они там верят? В лешаков? Русалок? Привидений? Ничего, этому партизанчику недолго осталось бояться! Скользнув вперёд бесшумной тенью, Траурихлиген внезапно возник за спиною Мыколы, и тут же свернул ему шею так, что партизан умер мгновенно, не успев и пикнуть, и молча осел в росистую траву, как безвольный мешок. Бросив его, Траурихлиген прыгнул к подводе, но тут громогласно заржала лошадь, испугавшись неизвестно чего. В ночной тишине её ржание прозвучало страшным громом, и партизаны решили вернуться назад. Они поскакали вприпрыжку и спустя несколько секунд выскочили из ближних кустов, перекрыв врагу путь к подводе.

– Стий-но!
– приказал один из них, заметив в траве убитого товарища и разобравшись, что наткнулся на "дорожного призрака".

Но на этот раз Эрих Траурихлиген не станет стоять: их мало, не поймают. Влепив кулак в лицо первого, кто оказался на его пути, Эрих Траурихлиген выхватил его автомат и запрыгнул в подводу, тут же пристрелив партизана, который рискнул его задержать, и что было сил хлестнул лошадку вожжами. Лошадь взвилась на дыбы, испустила истошное ржание и понеслась резвой рысью, перепрыгивая корни, кусты и бурелом. Разорвав грудью плотные заросли, лошадь вырвалась на дорогу. Кобыла храпела, металась, ржала, но Траурихлиген жёстко держал поводья, не давая ей прянуть в сторону или понести.