Чтение онлайн

– На кол пойдёт твоя Катя!
– сурово рыкнул Траурихлиген, подгоняя Сенцова.
– Быстрее топай, слизняк безмозглый!

Сенцов повиновался - шевелился живее, чтобы не злить Траурихлигена. Топая вниз по лестнице, он видел в призрачном свете фонарика тонкую Катину шею, маленькую серёжку в её беленьком ушке, и видел, как сочится кровь из разбитого Катиного носа. Катина голова качалась в такт широким шагам Траурихлигена, который нёс её, как несут мешки. Сенцов уже не чувствовал собственной боли: все его мысли заполонила судьба несчастной Кати - надо же было ей выскочить именно сейчас! Пускай бы погиб Сенцов, но Катя бы спаслась, когда Красный с Бисмарком удосужились бы прилететь - они бы вытащили её! Но - нет, Катя выскочила и попалась в лапы сатаны...

Траурихлиген подтащил Сенцова к пожарному выходу, через который попадают на задний двор райкома-штаба. Пригнув Константина к голому бетонному полу, который просто обжигал незащищённое тело арктическим холодом, фашист извлёк из кармана ключ и забил его в замочную скважину, открывая запертую дверь. Катя свисала с его плеча, и её носик поминутно стукался о его широкую спину. Сенцов едва не заплакал от своей беспомощности - он не может освободить Катю, если он дёрнется - Траурихлиген его пополам переломает! Он же тамплиер и эсэсовский спецназ одновременно... а кто такой Сенцов? Сенцов - слизняк безмозглый...

Траурихлиген быстро откупорил замок, приоткрыл дверь и осторожно высунул голову на улицу. Он не заметил опасности - снаружи оказалось прохладно, тихо и безлюдно. Прожектор стоял выключенным - Траурихлиген специально держал его выключенным, чтобы утопить во мгле сарай, через который попадают в бункер "брахмашираса". Поправив на плече недвижимую Катю, он вернулся за Сенцовым и пнул его сапогом в голый бок.

– Встал!
– плюнул он, пряча ключ.

Сенцов послушно встал: неприятно было переносить пинки, да и Катя, Катя не давала ему бунтовать. Взбунтуйся Сенцов - и фашист безжалостно прикончит Катю...

Сенцов тяжело водворился на ноги и кротко позволил Траурихлигену толкнуть себя на улицу, в холодную для раздетого человека ночь. Ноги Константина попали в мягкую, липкую и скользкую противную грязь, он сразу же замёрз ещё больше, зубы завели чечётку.

– Лё-ос!
– подогнал его Траурихлиген и грубо толкнул в ту сторону, где за задним двором виднелся низкий силуэт бывшего магазина, в подвале которого гноили пленных и неугодных.

Придётся и Сенцову поселиться там на неопределённый срок. Ну, ничего, Сенцов выдержит, он же мент... Ментов часто ловят братки и приковывают к батареям... Но Катя... Сенцов не уверен, что она выживет в подвале - у неё хрупкий иммунитет, она легко простужается и не выносит холода и сквозняков...

Траурихлиген рассекал грязь массивными сапогами - в таких сапогах и море станет по колено. Он выключил фонарик, чтобы раствориться во мгле ночи, и ему это удавалось: одетый во что-то чёрное, он почти сливался с темнотой... Только светлая Катя, да и Сенцов - они могли его выдать... Только вот, кому? Он - настоящий Траурихлиген, его не только патрульные боятся, но и черти...

Приблизившись к бывшему магазину, Сенцов содрогнулся - ему предстояло по тонкому мостику перебраться через ров, на дне которого в свете луны виднелись жуткие, синие закоченевшие тела расстрелянных людей. На некоторых различались чёрные кровавые пятна, широко распахнутые недвижимые глаза равнодушно уставились в небо. Константин ступил на мостик, и мостик под ним качнулся. Сенцов застопорил ход - испугался, что мостик хлипок, не выдержит, и он сорвётся туда, к ним, к этим убитым, остывшим, ужасным...

– Шагай!
– буркнул сзади Траурихлиген, и замёрзшая спина Сенцова опять ощутила болезненный тычок.

Пришлось опять шагнуть на проклятый мостик и идти по нему, дабы не оказаться одним из тех, кто покоится во рву... Константин шёл и не глядел вниз, словно бы под ним зияло ущелье устрашающей глубины. Он смотрел вперёд и видел тяжёлую стальную дверь, которую "подарили" магазину фашисты, и двух широкоплечих, рослых, одинаковых солдат в полевых мундирах и надвинутых жутких касках, что стояли неподвижно, удерживали на плечах автоматы и сторожили вход. Увидав, что к ним приближается сам группенфюрер Траурихлиген, солдаты на миг вздрогнули и вытянулись, мгновенно вскинув правые руки.

– Хайль Гитлер!
– выдохнули оба, повинуясь уставу.

– Хай...
– пробормотал Траурихлиген.
– Давай, откупоривай: партизаны!

Один рослый солдат послушно достал увесистый ключ и начал ковырять замок. Сенцов наблюдал за ним и дрожал, потому что продрог на ночном ветерке в дурацких плавках, сучил ногами, перемазываясь грязюкой. Второй рослый солдат неподвижно придерживал автомат и изучал Сенцова рыбьими глазками.

– Чего глазеешь?
– осведомился у него Траурихлиген, заметив, что солдат изучает Константина.
– Одет не по погоде? А где ты видел, чтобы русские свиньи нормально одевались??

Солдат с ключами победил замки, оттолкнул тяжёлую дверь и отошёл в сторонку, вытянувшись в струночку.

– Свободные "номера" есть?
– осведомился Траурихлиген, толкнув Сенцова в полную мглу.

– Так точно, герр группенфюрер!
– поспешил заверить начальника солдат с ключами.

Константин же, войдя под сырую сень магазина-тюрьмы, в темноте не увидел, куда должен ставить ногу, влетел в некую ямку и шлёпнулся назад. Удар был ощутимый - ничем не покрытый каменный пол жёстко приложил неодетую сенцовскую спину, заставив Константина пискнуть.

– Неуклюжий хомяк!
– тут же ругнулся Траурихлиген и снова засветил свой фонарик.

Он вырвал из тьмы каменную лестницу, что круто обрывалась вниз острыми ступеньками. Лестница начиналась у самых ног Сенцова - сделай он шаг на пару сантиметров длиннее - грянул бы вниз, покатился бы кубарем и не собрал бы костей.

– Мне нужны две отдельные камеры!
– говорил между тем Траурихлиген солдату, и Сенцов понял, что в одну камеру он затолкает его самого, а во вторую заточит несчастную, ни в чём не повинную слабенькую Катю...

– Поднимайся!
– Траурихлиген в который раз футбольнул Сенцова сапогом, и Сенцов поднялся, дабы не навлечь гнев на Катю. Теперь впереди шёл солдат с ключами - показывал группенфюреру свободные камеры для Сенцова и Кати. Сенцов затесался в середину, а замыкал Траурихлиген, освещая дорогу и таща Катю. Катя всё не приходила в себя, а по затылку Константина ползли пугающие мурашки: а вдруг "паровоз" Траурихлиген не рассчитал страшной своей силищи и проломил бедняжке череп???

Наконец, солдат с ключами "финишировал" около тяжеловесной, позеленевшей ото мха, задраенной на огромный замок страшной двери и показал на неё пальцем.

– Вот первая, - бездушно сказал он.
– А вот - вторая, - и показал на соседнюю страшную дверь.

Да, из-за такой двери не убежишь просто так - её не выбить и не открыть без ключа... Сенцов застрял.

– Отлично!
– расплылся в сатанинской улыбке Траурихлиген и бросил луч света в глаза Константина.
– Пожалуйста, герр Турист, - сказал он Сенцову.
– Ваш номер люкс! Распахивай!
– приказал он солдату.

Солдат послушно отодвинул тяжёлую дверь, и из-за неё потянуло затхлой сыростью. Сенцову пришлось шагнуть туда, за эту дверь, утонуть в кромешной тьме, погрузиться в сырой холод могилы. Они обещали ему одежду, но так и не дали - наверное, Траурихлиген захотел, чтобы Константин Сенцов отбросил коньки от пневмонии...