Чтение онлайн

В комнате висели плотные сумерки - маскировочная штора не пускала с улицы свет прожекторов. Константин не различал даже собственных ног - так, лишь смутные сизые очертания где-то вдали. Сон наваливался ватной подушкой, затыкал уши, глаза, мозги... Стрельба и взрывы на улице постепенно тонули, стихали...

бух!
– внезапно раздался странный грузный звук, словно бы сверху на пол обрушилось что-то тяжёлое. Сквозь наплывшую дремоту он показался Сенцову грохотом бомбы, Сенцов мгновенно распахнул глаза и рывком сел в широкой кровати, тут же облившись потом, борясь с нахлынувшей одышкой. Слава богу, бомбы не было, зато кто-то вдруг очутился в комнате! Константин глядел перед собою и во мгле различал высокий человеческий силуэт, который маячил тёмной тенью и приближался широкими шагами, рождая топот!

– Кто тут??
– перепугано выдохнул Сенцов, в чьей голове не завелось ни одной догадки насчёт того, кто бы мог пожаловать к нему посреди тёмной ночи...

– Удобно?
– осведомился из тьмы знакомый голос, и Константин Сенцов невольно похолодел и покрылся мурашками. Голос принадлежал доселе покойному, но вдруг воскресшему Эриху Траурихлигену - Сенцов узнал бы его из миллиона! Но где же Бисмарк?? Где же Красный??

– Аааа-ааа, - пробормотал Сенцов, ёрзая, как на муравейнике.

– Бэ!
– отрезал Эрих Траурихлиген, приблизившись к кровати и, видимо, разглядывая Константина в упор, потому что Сенцов чувствовал, как недобрый взгляд пробирает его до самых косточек. Взгляд ожившего мертвеца, взгляд настоящего вампира!!!

– Неужели ты, червяк, решил, что достоин моего места?
– хохотнул Траурихлиген, остановившись у изголовья кровати, возвышаясь над скукожившимся Константином несокрушимой скалою.

– Понимаете...
– начал Сенцов, пытаясь проканителить время.

– Нет!
– тут же отрубил Траурихлиген и протянул свою толстую руку, намереваясь схватить Константина за плечо и выбросить из-под одеяла на жёсткий паркет.

И тут в Сенцове проснулось нечто, что заставило его не отпрянуть, не заныть, не подчиниться, а насмерть схватиться с Траурихлигеном, как со смертельным врагом! "Я подбавил ему немного злости и нацизма...
– вихрем пронеслись в голове Сенцова слова Красного.
– Теперь в нём сидит гибрид-брид-брид...". И в следующую секунду Константин разогнулся, как пружина, и прыгнул. Он вцепился в Траурихлигена мёртвой хваткой, стараясь повалить его на пол. Константин почувствовал, насколько силён его противник - он налегал изо всех сил, но Траурихлиген казался сделанным из стали. Сенцов не смог ни спихнуть его, ни дать ему подсечку - Траурихлиген с силой швырнул Константина на пол, и атака его захлебнулась.

Ударившись, Сенцов почувствовал боль, но его боевой пыл не прошёл - он вскочил и опять набросился на противника, одновременно выбросив кулак. Траурихлиген перехватил кулак Константина в полёте и жёстко заломил его руку за спину. В руке что-то хрустнуло, пронзив Константина болью так, что бедняга заверещал. Сенцов дёргался, вырываясь, но битва оказалась сурово неравной, как бы он ни пыжился. Сенцов оказался позорно побеждён и уложен носом в пол, его спину придавила тяжёлая нога.

– Прыгаешь...
– процедил Траурихлиген по-русски, но с неприятным немецким акцентом.

– Руку сломал...
– кряхтел Сенцов, перебирая ножками, хватаясь за пульсирующий болью пострадавший локоть.

– Не сломал!
– возразил Траурихлиген, не убирая ноги.
– Не развалишься, пройдёт твоя рука! Пока что я оставлю тебя в живых, посидишь в подвале и подумаешь о вечном. Гляну, насколько ты напортачил, и тогда решу, что мне с тобой делать!

Сенцов дёрнулся - да, напортачил он порядочно - одни Дрехшлер с Даннером чего стоят... Да и отпущенные в лес партизаны, и тот корявый безумный план атаки, который он накарябал на проклятой карте, чтобы хоть что-нибудь накарябать... Хорошо ещё, что никто не успел воплотить этот план в жизнь, а то бы Траурихлиген совсем озверел и слопал бы Константина на месте, не посолив...

– Убери ногу...
– пробурчал Сенцов.
– У меня позвоночник не железный...

– А у меня не железные мозги!
– отпарировал Траурихлиген и нагнулся к Сенцову так, что Константин различил его лицо, искажённое дьявольской оскаленной улыбкой и его безумные глаза, поблескивающие в темноте.

– Ты спёр мою вещь, - выдохнул он, жуя мятную жвачку.
– Не стыдно?

– Нннмм...
– проныл Сенцов, потому что нога Траурихлигена ещё жёстче пережала ему позвоночник.

– Ноешь...
– прошипел Траурихлиген и своей рукою ухватил цепочку, на которой держался странный тяжёлый медальон, который Сенцов обязан был носить на шее.

– Вот это!
– обрадовался Траурихлиген и резко дёрнул за цепочку, едва не отрезав Сенцову голову.

Цепочка порвалась, причинив Константину боль, и всё - его шея оказалась свободна.

– Забирай бесплатно...
– прохныкал Константин, стремясь отделаться от Траурихлигена как можно меньшей кровью... Но где же, всё-таки, Красный и Бисмарк, черти их дери?? Отправились тут сами, а его, Сенцова, бросили... Что за шуточки??

– Забрал!
– довольно заключил Траурихлиген, убрал тяжёлую ногу и рывком поднял Константина с пола за воротник пижамы.
– И пижама моя...
– пробормотал он, толкнув Константина неизвестно куда.
– Придётся отдать. Напялишь тряпьё из мусорки, тебе дадут, а это, между прочим, японский шёлк и стоит денег, потому что я не сплю в дешёвой пижаме!

Траурихлиген пихнул Сенцова, и Сенцов, не устояв, снова рухнул на пол.

– Давай, сковыривай мою пижаму!
– распорядился Траурихлиген, достал из кармана фонарик и выпустил луч света прямо Сенцову в лицо. Сенцов сопротивляться не мог. В правой руке фашиста торчал фонарик, а левой он держал пистолет, мушка которого так и искала, где у Константина сердце. Опасаясь быть пристреленным, как куропатка, Сенцов скоренько избавился от злосчастной пижамы и остался в одних плавках - своих собственных, современных плавках, которые он из дома принёс. Аккуратно повесив пижаму на полированную спинку широкой кровати, Сенцов встал неподвижно, опустив руки вдоль туловища.

– Всё, - обречённо буркнул он, уставившись в тёмный, почти невидимый пол.

– Супер!
– обрадовался Траурихлиген, не выключая фонарика, убрал пистолет и бульдожьей хваткой вцепился Сенцову в плечо.
– Пойдём, тебя ждёт подвал! А потом, скорее всего, кол!

Сенцов содрогнулся и решил попросить пощады - он боялся кола до чёртиков, совсем не хотел так умереть... Кол снился ему по ночам в жутчайших кошмарах, заставляя вскакивать в холодном поту...

– Заблеял...
– фыркнул Траурихлиген и выпихнул Сенцова в прохладный коридор. Константин шлёпал босыми ногами по холодному и сыроватому полу, покрывался гусиной кожей от сквозняка, дрожал и в полной тишине тянулся туда, куда тащил его злобный фашист. Внезапно тишину разорвал гвалт. По лестнице, к которой пихал Траурихлиген Сенцова, затопотали шаги, и испуганный девичий голос взвизгнул:

– Костя!!

Траурихлиген тот час же повернул фонарик и поймал в его свет дрожащую Катю, которая скакала вверх в одной ночной рубашке.

– Нет...
– прошептал Сенцов.

– Костя!!
– выдохнула Катя, сделав ещё один шажок наверх.

– Цыц!
– выдохнул Траурихлиген и залепил бедняжке Кате жуткую оплеуху кулаком в лицо. Катя пискнула раздавленным мышонком и полетела навзничь на ступеньки. Траурихлиген схватил её в падении и перебросил бессильное Катино тельце через своё мускулистое плечо.

Сенцов же вёл себя по-сенцовски: отпущенный, он застопорился в оцепенении и глазел, как фашист поднял Катю, как её обмякшие белые руки бессильными верёвочками заболтались в воздухе, как повисли русые волосы. Ему бы опять прыгнуть и вырвать Катю из лап чудовища, но то, что заставило его драться в первый раз, либо уснуло, либо было убито...

– Что это ещё за привидение, Сенцов?
– осведомился Траурихлиген, и снова его рука впилась в плечо Константина.

– Ка-катя...
– пролепетал Сенцов, спотыкаясь на каждой ступеньке и больно ударяясь босыми ногами.