Чтение онлайн

– Кушай шоколад, Евстратий!
– добродушно предложил Траурихлиген, кивнув на Шульца.
– И расскажи мне про деревню Светлянка.

Евстратий Носяро судорожно сглотнул: есть ему не хотелось совсем, тут как бы не вывалить обед от страха... Проглотив ком во второй раз, Носяро разинул рот и негромко, шепеляво пробормотал:

– Страшное это место, господин... Гиблые там леса вокруг...

– Это ещё почему?
– скептически хмыкнул Траурихлиген, в упор уставившись на Носяру, от чего у начальника полиции задрожали тощие колени.
– Партизан слишком много, а вы их не ловите?

Сейчас бы хорошо попросить у него карателей, однако волю Носяры слопал страх. Переминаясь с одной дрожащей ноги на другую, начальник полиции монотонно гудел:

– Растёт там избавлень-трава. Никого туда не пускает - всё в чёрный лес, да в болото гонит. А ещё - в чёрном лесу есть ведьмина поляна...

– Ты что?
– изумился Траурихлиген и постучал стеком по столешнице Фогеля.
– Какая трава? Какие ведьмы?

– И-избавлень-трава...
– пискнул Носяро, по инерции пятясь назад - мимо стола, Шульца, Фогеля, аквариума... Комендант оставался на месте - топтался возле аквариума, искоса поглядывая на фиолетовых рыбин, которые крутились в толще воды и двигали своими челюстями, усеянными множеством острых зубов. Не так давно Траурихлиген приказал установить этот аквариум, сказав Фогелю, что "эти удивительные и совершенные создания станут прекрасным украшением кабинета"... А вот сам комендант почему-то недолюбливал пираний... К тому же, одна из этих "милашек" как-то раз едва не оттяпала ему палец...

Лопатки Носяры упёрлись в закрытую дверь, и он, вздрогнув остановился. Форменная кепка выпала из похолодевших рук и шлёпнулась на пол.

– Подними!
– приказал Траурихлиген и поднялся из-за стола.

Носяро проворно нырнул вниз, подхватил с пола кепку и снова принялся изминать. Траурихлиген же широкими шагами приблизился к нему и осведомился:

– Неужели ты думаешь, что я испугаюсь какой-то травы и ваших дурацких побасенок??

Носяро вздрогнул и вжался лопатками в дверь: на миг ему показалось, что суровый генерал сейчас схватит его за шиворот и с головою засунет в аквариум с хищными рыбами.

– Там танки ваши утонули... в озере...
– пискнул Носяро, обтирая жёсткую прохладную дверь своей спиной.

– Хватит рассказывать сказки!
– отмахнулся от Носяры Траурихлиген.
– Ты мне лучше скажи про партизан!

– В Светлянке полно партизан!
– выдал Носяро в надежде на отряд карателей.
– Избавлень-трава не трогает их, поэтому они и селятся там! Светлянка - главное партизанскиое логово!

– Отлично!
– ухмыльнулся Траурихлиген, потирая руки.
– Сегодня же никакой Светлянки не станет - и ведьмы сразу исчезнут, и сказки! Всё, Евстратий, можешь ехать домой и радоваться, что я сделаю за тебя твою работу!

– Яволь...
– пролепетал Носяро, нашаривая рукою дверную ручку.

Открыв, наконец, дверь, он собрался покинуть комендатуру и убраться восвояси, сделал робкий шажок за порог... Внезапно некто налетел на него, больно ударил и едва не сшиб с ног на пол. Носяро с криком отскочил и увидел, как в кабинет коменданта вбегает потный, покрасневший солдат. Задыхаясь, опершись руками о коленки, солдат принялся мямлить нечто по-немецки...

Эрих Траурихлиген сурово сдвинул брови.

– Рядовой!
– изрыгнул он, взмахнув стеком.

Солдат невнятно взвизгнул, попытался вытянуться по стойке "смирно", однако одышка душила его так, что он продолжал судорожно дышать ртом.

– Выйдете за дверь, приведите себя впорядок, а потом - доложите по уставу!
– стальным голосом потребовал от расхристанного солдата Траурихлиген, и тот, испугавшись возможного кола, скачком выпрыгнул обратно, в коридор, закрыв за собою дверь. В коридоре он снова едва не сшиб Носяру и от нервов замахнулся на него кулаком.

– Та, ухожу я вже, собачонок!
– плюнул Носяро, повернулся и пошёл прочь из этой комендатуры, которая с недавних пор стала напоминать приют для умалишённых.

Солдат же застегнул воротник, оправил китель, отдышался, восстанавливая психическое равновесие, а потом, решив, что восстановил - интеллигентно постучался в дверь, вошёл и отдал честь по уставу.

– Докладывайте, рядовой!
– разрешил ему Эрих Траурихлиген, а комендант Фогель не решался выйти из угла и всё торчал около страшных пираний.

– Герр группенфюрер, к вам герр гауляйтер!
– выкрикнул солдат, страясь не смотреть ни на пираний, ни на Траурихлигена.
– Дожидается в холле штаба!

– "Супер", чёрт возьми!
– досадливо фыркнул Траурихлиген.
– Можете идти, рядовой!
– отослал он солдата.
– Шульц, за мной!

– Яволь, - вздохнул Шульц, который никуда не хотел идти, а хотел забиться туда, где темно, тихо и тепло и не вылезать оттуда до самого гроба.

Комендант Фогель, наконец-то, получил возможность отстраниться от тесного соседства с рыбами убийцами и вернуться за свой стол. Грозный генерал убрался из его кабинета, значит, для коменданта временно наступило затишье...

"Мокрый цыплёнок".

Капитан СС Отто Шульц боялся высоких начальников. За то недолгое, но жуткое время, пока его насильно держали в составе группировки заговорщиков, у Шульца выработался такой условный рефлекс: бояться. Траурихлиген пытался заговорить гауляйтеру зубы, а Шульц - кротко молчал и топал сзади, как полагается адъютанту... Он уже научился скрывать эмоции: лицо Шульца не выражало ничего, кроме преданности своему генералу, хотя неподготовленный человек, окажись сейчас на его месте, мог запросто погибнуть от инфаркта... Шульц стоял на высоком крыльце райкома - за широкой спиной своего генерала - и видел, как Баум встречает кортеж гуляйтера, отдаёт по уставу честь, когда гауляйтер покинул свой "Мерседес". Да, гауляйтер очеь поправился за последнее время... Либо его жизнь очень спокойна, размеренна и изобильна, либо он переживает каждодневный тяжелейший стресс...

– Хайль Гитлер!
– Траурихлиген поздоровался с гауляйтером по уставу, и Шульц за ним сделал то же самое.

– Хай...
– пробурчал гауляйтер сытым голосом, переваливаясь на ходу, следуя за Траурихлигеном и Шульцем под сыроватую сень райкома. Траурихлиген в скором времени снесёт этот старый, проплеслевелый насквозь райком и построит на его месте новый штаб, похожий на штабы будущего. Его макет в масштабе стоит в бункере заговорщиков на видном месте - Баум нахваливает его, а Шульц - боится, как и всего, что связано с будущим...

Эрих Траурихлиген выкатил гостеприимную улыбку - "дежурную", за которой скрывалась только лютая ненависть к очередному врагу, который неосмотрительно пожаловал к нему в гости. Гауляйтер же был явно чем-то недоволен: сердито сдвигал брови, морщил лоб и нос, оглядываясь вокруг себя. Видя его неважное настроение и слыша, как он бурчит в ответ на приветствия, Траурихлиген начал подозревать, что Сенцов, таки, напортачил где-то и, видимо, очень серьёзно...

– Мне здесь у вас совсем не нравится!
– выплюнул гауляйтер, проходя через холл, "украшенный" люстрой из настоящих человеческих черепов и костей, прикрученных проволокой к толстым цепям.