Чтение онлайн

— Добрый день, дамы и господа! — призывно выкрикивает в микрофон ведущий, с огненной шевелюрой, — Брайн О’Росс, когда мы продолжаем, словно послушные куклы, стоять на своих местах, мило улыбаясь. — Приветствую вас и наших дорогих телезрителей, по ту сторону экрана, на сотом турнире четыре стихий!

Мысленно усмехаюсь.

Дата действительно внушающая. Однако, если раньше этот турнир был направлен на такие аспекты, как честь, достоинство, сила духа и честная борьба. То со временем он все больше превращался в развлечение для народа, несущее в себе не что иное, как огромное стремление к победе, где любая преграда — лишь очередной способ показать своё превосходство над остальными. Даже, если эта преграда — сам участник турнира.

Ещё несколько минут Брайан О’Росс распинается на тему значимости данного события. Даже выдаёт парочку фактов, по изначальному созданию турнира четырёх стихий. Затем он подогревает публику различными шутками и остротами. После чего начинается наш выход.

Брайан нараспев произносит имя первого игрока, кратко охарактеризовав его, что является нашим собственным сочинением, которым приходилось заниматься на досуге. И в который раз доказывает тот факт — данная игра не больше, чем развлечение для людей. Кровавое, местами жестокое развлечение, заставляющее закипать кровь. А потому совершенно неудивительно, что подобная смесь из адреналина — так манит.

Красиво поданная речь ведущего наконец заканчивается, и взмахом руки он заставляет всех посмотреть на первого участника по имени — Акин.

На нем костюм красного, почти кровавого цвета. Местами он становится темнее и переходит в чёрный. Его золотистые глаза выделяются за счёт яркой тёмной подводки, делая взгляд по-настоящему острым, словно лезвие.

«Главная стихия — огонь» — повторяю про себя сказанные ранее ведущим факты. Хотя один лишь взгляд на каждого из нас — может с точностью передать подобную информацию. Недаром костюмы подбирались под наши стихии, добавляя к ним уже индивидуальные знаки и черты. Однако это совершенно не отменяет того, что участник также может припасти ещё парочку сюрпризов в виде остальных трёх. Ведь по правилам мы обязаны огласить только главную стихию. А уж умеем ли мы владеть чем-либо ещё — считается не столь важным. Хотя и в некоторой степени приоритетным.

Акин скалится в улыбке, затем приветственно машет публике. Переводит взгляд на маленькие камеры, витающие повсюду и прикрывает глаза, чтобы после…

…полностью загореться, как яркий, неугасимый факел.

В ужасе округляю глаза, поскольку данные трюки мы не репетировали. Нам лишь было велено придумать собственную маленькую фишку для представления. Не больше — не меньше. Поэтому сейчас я, как и многие из присутствующих, задерживаю дыхание, едва приоткрыв рот, наблюдая за языками пламени, танцующими в воздухе. Правда пока никто не заметил — принимаю снова невозмутимое выражение лица. В то время как Акин посылает столб искр в небо, которые в конце концов превращаются в огромного тигра, издающего громоподобный рык.

Секунда — и все меркнет, как, если бы мгновениями ранее здесь появилась спец группа огневиков и потушила бы этот пожар.

На трибунах воцаряется гробовая тишина. Однако не проходит и минуты, как зрители начинают громко аплодировать и свистеть.

Перевожу взгляд на Изабель. Она насмешливо фыркает. Уинстон вместе с остальными аплодирует, хотя и не без некоторого ехидства во взгляде. Дорэл же в свою очередь прищуривается, словно пытается понять — сможет ли этот парень стать для него настоящим противником. Ну, а Лукас…

Лукас смотрит на меня.

Мы встречаемся взглядами, и я замираю. В этот момент мне снова кажется, что мир вокруг незаметно исчезает, теряя ненужные детали, теряя людей вокруг. Лишь его глаза остаются в поле зрения, заставляя меня учащённо задышать. Однако стоит нам заметить приближающуюся камеру — вся магия этого мгновения испаряется. Мы оба в спешке отворачиваемся, вновь принимая свой первозданный вид.

Последующее представление уже не кажется мне чем-то невероятным. Скорее, наоборот. Чем дальше мы движемся — тем больше я понимаю, как желает выделиться каждый из игроков. Что в принципе неплохо. Если учесть — это и есть наша маленькая миссия на начальных этапах. Но с другой стороны — я до ужаса ненавижу это позерство. Правда и как такового выбора нет. Каждый должен заявить о себе. И, чем красочнее и искуснее ты это сделаешь, тем велики твои шансы запомниться не только людям, но и тем, кто называет себя «элитой» нашей империи. Что даёт неплохие перспективы на будущее, даже если ты проиграешь или вылетишь раньше времени.

Остальные игроки выглядят не менее эффектно. У каждого действительна есть особые черты в костюмах, внешности или же макияже, которые так подчёркивают их индивидуальность. Некоторые кажется чрезмерно милыми. Другие — чрезмерно опасными. Ну, а третьи — чрезмерно отстраненными. И, думаю, мы с Лукасом точно в ходим в число последних.

Когда очередь доходит до Уинстона, он решает долго не распинаться. Этот парень просто создает немыслимый шторм, который казалось бы, может снести это место под чистую. Правда, когда стихия все больше набирает обороты — Кларк ловко превращает её в блестящую пыль, плавно оседающую вниз, словно звёздный дождь.

«Красиво», — думаю я, после чего наступает очередь Изабель.

О её задумке я знала с самого начала. И хотя видела уже не один раз — мое сердце по-прежнему замирает, когда в воздухе появляется янтарная лиса с невероятно изумрудными глазами. Она прыгает в разные стороны, вертится вокруг своей оси, а затем совершает хищный прыжок и превращается в переливчатые, огненные всполохи, напоминающие северное сияние.

Зрители заворожённо наблюдают за игрой огня, а, когда все исчезает — трибуны снова разражаются громкими аплодисментами. При этом я замечаю заинтересованные взгляды некоторых знатных лиц. Затем Брайн снова берет слово и на этот раз представляет Дорэла. И сложно удержаться о того, чтобы не пасть под этой шикарной улыбкой и ямочкой на щеке. Что говорит о девушках, многие из которых уже бесспорно представляют их совместное времяпровождение или же будущих детей.

Этот парень, как и Уинстон, действует без каких-либо прелюдий. Поэтому, когда Брайн О’Росс делает очередной взмах рукой, перекидывая внимание на участника — он делает резкий толчок руками, словно отгоняет потоки воздуха, пытаясь загнать его в конкретное пространство, а затем в воздухе зависают ледяные снежинки, переливающиеся в свете софитов. Секунда — и появляется огромный силуэт снежного барса. Он выглядит настолько реалистично, что в какой-то момент я невольно делаю шаг вперёд, пытаясь как можно ближе оказаться к этому существу, шерсть которого невероятной белизной, с серебристыми мазками тут и там, поражает своей детальной четкостью. Правда разум берет вверх над эмоциями, и я понимаю, что подобную иллюзию можно создать лишь в том случае, если лично хоть раз сталкивался с подобным существо, чтобы после — так достоверно передать его образ. Однако, если учесть тот факт, что Дорэл родился на Севере — ничего удивительного.

Когда в конце концов очередь доходит до меня — я чувствую себя не в своей тарелке. Но своеобразная минута славы требует от меня маленького представления. Поэтому я выдыхаю и делаю то, чего от меня ждут все эти люди.

Сосредотачиваюсь на своей главенствующей стихии, которая тут же принимает нужную мне форму. Множество водяных капелек появляется возле каждого зрителя. Под установленными прожекторами они начинают переливаться всеми цветами радуги.

Я вижу, как люди заворожённо задерживают дыхание, словно боятся спугнуть это мгновение или же того, что это самое мгновение волшебства может обрушиться на них в любую секунду, превратившись в самый настоящий ливень. Но вместо этого я добавляю последний штрих. Маленькая птица с ярким изумрудным оперением на кружевной розе, лепестки которой переливаются всеми цветами радуги.

Это её символ.

Символ моей мамы, который я впервые увидела, когда она учила меня тонкостям магии. А затем…затем на её дневнике.

Зрители начинают громко аплодировать. Конечно, эта похвала не сравнится с тем, как аплодировали Дорэлу. Но видя их блестящие глаза, в которых так сияет неподдельный восторг, я едва заметно улыбаюсь, и щелчком пальцев убираю иллюзию.

Брайн бросает парочку фраз, касающихся моего тонкого изящества, неумолимо просачивающегося в магии, а затем переходит к оставшимся участникам.