Чтение онлайн

Стихотворение "Пери" является переводом трех пояснительных "песен" С.—Г.Шпикера, озаглавленных "Die Peri und das Paradies. Erstes Bild", "Die Peri und das Paradies. Zweites Bild", "Die Peri und das Paradies. Drittes Bild" и

представляющих собой краткий пересказ основного содержания второй вставной поэмы "Рай и пери" из "Лалла Рук" Томаса Мура. Сопоставление текстов С.—Г.Шпикера и Жуковского, осуществленное Д.Герхардом, наглядно показало, что, хотя русское стихотворение и печатается без деления на три картины, однако почти буквально передает содержание немецкого оригинала84.

Одну из последних "живых картин", устроенных в 1821 г. при прусском дворе, сопровождал "Романс Нурмагалы" ("Romanze der Nurmahal") С. – Г.Шпикера, кратко передававший содержание песни, которую героиня, представавшая девушкой-аравитянкой, пела Селиму в "Свете гарема" – четвертой вставной поэме "Лалла Рук" Мура. В основном раскрывая замысел ирландского барда, "песня" С.—Г.Шпикера вместе с тем существенно отличалась по объему от песни Нурмагалы в английском первоисточнике, – у Мура она включала в себя одиннадцать четверостиший, а у Шпикера – только три. Такое ограничение объема было обусловлено интересами организаторов театрализованного действа, – сопровождавшие его "песни" должны были иметь небольшой и примерно одинаковый объем.

Именно "Романс Нурмагалы" С.—Г.Шпикера является источником стихотворения Жуковского "Песнь бедуинки": "In die W"uste flieh mit mir! // Gl"anzt Dir gleich kein goldner Thron, // Findest Du, o K"onig, schon // Dort ein Herz, das true Dich liebt, // Gern sich Dir zu eigen giebt!" (S.—H.Spiker)85 – «В степь за мной последуй, царь! // Трона там ты не найдешь, // Но найдешь мою любовь // Ив младой моей груди // Сердце, полное тобой!» (В.А.Жуковский)86. Как видим, ив этом случае Жуковский буквально следует за немецким поэтом, не внося существенных изменений, кроме некоторого ослабления восточных мотивов, проявляющегося в трансформации синтаксических конструкций, использовании нейтральных лексем вместо слов, имеющих ориентальную окраску.

Как видим, "Лалла Рук" остается единственным произведением Томаса Мура, к которому с завидной регулярностью обращался Жуковский переводчик. Внимание к "Лалле Рук" со стороны Жуковского было обусловлено яркими событиями берлинского праздника, на протяжении многих лет сохранявшимися в памяти поэта. Жуковский был первым, кто сделал творчество Мура широко известным в России, создав талантливую переводную поэму "Пери и ангел", а также стихотворения, испытавшие несомненное влияние мотивов и образов "Лалла Рук". Томас Мур знал о творчестве Жуковского несколько больше, чем о литературной деятельности большинства других русских писателей-современников, слышал от А.И.Тургенева и Н.И.Греча фрагменты из переводной поэмы "Пери и ангел" на русском языке, вслед за Байроном высоко отзывался о стихотворении "Певец во стане русских воинов", соответствовавшем настроениям эпохи.

И.И.Козлов, принадлежавший к числу наиболее значительных представителей поэзии русского романтизма, мастерски пользовался выразительной силой поэтической интонации, создавал особое настроение посредством нескольких стихов или даже одной строки-рефрена, которая «иногда так царапнет за сердце, что не усидишь на месте»1. По справедливому наблюдению Н.В.Гоголя, Козлов был «гармоническим поэтом», творчеству которого оказались свойственны «какие-то дотоле не слышанные, музыкально-сердечные звуки»2. Лишившись вследствие паралича ног возможности передвигаться, Козлов посвящал все время чтению русской и зарубежной (в особенности, английской) литературы, причем в 1819 г. благодаря необыкновенной памяти в течение трех месяцев овладел английским языком. Очевидно, Козлов достиг высокого уровня знания английского языка не сразу, о чем, в частности, свидетельствуют дневниковая запись самого поэта, радовавшегося, что «может понимать» язык Байрона, читать в подлиннике его произведения3, и относящееся к 1819 г. сообщение А.И.Тургенева в письме В.А.Жуковскому о Козлове, выучившемся "в три месяца (sapienti sat4) по-англински"5.

Разделяя точку зрения В.А.Жуковского о том, что переводчик стихотворения является соперником поэта, Козлов нередко изменял стихотворную форму переводимых произведений, их ритмико-интонационный строй, привносил в чужие тексты собственные мысли и чувства. Размышляя об отечественном стихотворном переводе в статье "Русская литература в 1841 году" (1842), В.Г.Белинский признавал, что Козлов "замечателен особенно удачными переводами из Мура", в то время как "переводы его из Байрона все слабы"6.

Современники не только признавали успехи Козлова в переводах из Томаса Мура, но и шли по пути прямого сопоставления двух поэтов, называли Козлова "русским Муром". Например, в стихотворении "А.Н.В." (1840), адресованном Анне Николаевне Вульф и содержащем рассуждения о высоком значении А.С.Пушкина и "золотого века" русской поэзии для России, будущий активный участник кружка М.В.Петрашевского, поэт А.П.Баласогло между прочим писал: "Где русский Мур ирландской сферы, // Всегда задумчивый Козлов?"7.

Близкое знакомство и переписка Козлова с жившим подолгу в Англии А.И.Тургеневым немало способствовали упрочению международной известности слепого поэта. Во время пребывания в Бовуде, поместье маркиза Генри Лансдауна, расположенном невдалеке от г. Бата на юго-западе Англии, А.И.Тургенев общался с Томасом Муром, рассказывал ему о Козлове как переводчике произведений английской поэзии, преподнес Муру издание "Стихотворений" Козлова, вышедшее в Санкт-Петербурге в 1828 г. и пересланное в Лондон В.А.Жуковским вместе с письмом А.И.Тургеневу, датированным 28 декабря 1828 г8. Запомнив имя русского поэта, Мур, как указывает М.П.Алексеев, упомянул в предисловии в IV тому десятитомника своих сочинений, выходившего в 1840–1842 гг., переводы некоторых «Ирландских мелодий» на русский язык, выполненные известным поэтом Козловым – «by the popular Russian poet Kozlof»9.

К получившим высокую оценку в обществе переводам Козлова из Мура современники приравнивали оставшиеся для большинства читателей анонимными переводы М.П.Вронченко, опубликованные под псевдонимами М.В…ко10 иМ.В.11 В биографическом очерке И.П.Крешева «Томас Мур» (1852) отмечается, что переводами «Ирландских мелодий» на русский язык «особенно оказал услугу нашей поэзии И.И.Козлов, которого душа чудесно гармонировала с настроением души ирландского барда», однако «переводы слепца-поэта, так же как две-три мелодии, переданные пером М.В…ко, заставляют сожалеть, что эти два воссоздателя вдохновений Томаса Мура заимствовали так мало перлов из ожерелья, которое по праву принадлежало им обоим»12. Учитывая, что автор очерка И.П.Крешев сам был переводчиком целого ряда произведений Мура, можно говорить о том существенном влиянии, которое оказали на его творчество переводы двух предшественников – И.И.Козлова и М.П.Вронченко.

Удачно выполненные Козловым переводы из Мура, характеризующиеся точным воссозданием песенной основы стиха, можно воспринимать как своеобразный условный цикл, включающий шесть произведений, вошедших в сборник «Стихотворений» (1828) Козлова, – «Романс» («Есть тихая роща у быстрых ключей…», 1823), «Молодой певец» (1823), «Ирландская мелодия» («Когда пробьет печальный час…», 1824), «Ирландская мелодия» («Луч ясный играет на светлых водах…», 1824), «Бессонница» (1827), «Вечерний звон» (1827)13. Условность циклу придает то обстоятельство, что наиболее ранний «Романс» («Есть тихая роща у быстрых ключей…») оторван в публикации 1828 г. от остальных текстов, помещенных подряд14.

Романсная лирика Козлова, в определенной мере предвосхитившая появление романсов А.А.Фета и Я.П.Полонского15, отличалась проникновенной музыкальностью, искренностью эмоций и теплотой интонаций, воодушевленностью светлого чувства. На игре светотеней построен изящный по форме и прозрачный по фактуре стиха «Романс» («Есть тихая роща у быстрых ключей…») Козлова, представляющий собой стихотворный перевод фрагмента из первой части «восточной повести» Т.Мура «Лалла Рук» «Хорасанский пророк под покрывалом» («The Veiled Prophet of Khorassan»). Будучи напечатанным под заглавием "Из поэмы «Лалла Рук» сразу после создания в 1823 г.16, перевод Козлова стал, наряду с оставшимся неопубликованным до 1887 г. стихотворением В.А.Жуковского «Мечта», одним из самых ранних обращений русской поэзии к первой части романтической поэмы Мура.