Чтение онлайн

Совершить прыжок у него не получилось. Но получилось переть вперёд, аки танк. Он выставил восьмидесяти восьми миллиметровый ствол и полез напролом.

Уже выяснив, что этот «королевский тигр» неповоротлив, я успел сместиться на шаг в сторону. А затем опустил щит на уровень ног, куда пришёлся размашистый удар. Но в этот раз удар оказался скользящим, а потому никакого урона лично мне не нанёс. Лишь окружающей природе, когда очередные искры подпалили траву.

И тут уже пришло время наконец-то постараться дотянуться пусть даже до ступни: я повёл правой рукой, целя в бедро, но энергетическими клинками не смог дотянуться, ибо очередной широченный шаг спас обладателя длинных ног.

– Проклятые доспехи! – выругался Гудмур.

Видимо, до него, как и до меня, впрочем, дошло, что для посланников небес намного важнее мобильность, чем тяжёлые доспехи. Они только сковывают движения и мешают. Если бы не выродки за спиной Гудмура, от которых вполне можно ожидать предательской стрелы или арбалетного болта, я бы не постеснялся сражаться обнажённым.

– Ты прав, - согласился я.
– Ещё сантиметр - и через бедро я бы отрезал твой бесполезный предмет. Тогда бы ты сам отдал мне меч, ведь, как в том анекдоте, парашют тебе больше был бы не нужен.

– Что за чушь ты несёшь, отморозок!? – забрало вычурного шлема отлетело. Злое, вспотевшее лицо теперь открылось мне полностью. – Я выпотрошу тебя, так или иначе. А потом пройду сквозь твою армию, как раскалённый нож через кусок масла. У тебя нет никаких шансов!

– Тогда давай, - я злорадно улыбнулся. Похоже, дни пьянок и безделья не проходят бесследно. Хоть мы – посланники небес, мы тоже имеем тенденцию терять физическую форму, если долго нихрена не делаем. Наши мышцы тоже могут стать дряблыми. А выносливости хватит лишь на то, чтобы поднести ко рту очередную чарку. – Ведь тебе надо торопиться. Скоро ноги начнут подкашиваться от усталости. Скоро плечи не выдержат. И тогда я возьму тебя тёпленьким.

– Ублюдок, - выругался Гудмур, откровенно подтверждая все мои предположения.

И он действительно опять попёр на меня. А я поставил шит перпендикулярно земле, правую руку выставил немного вперёд, чтобы скрыла от озлобленного взгляда мои действия, и осторожно прикоснулся средним пальцем левой руки к метке, отвечающей сразу за левый наруч и перчатку. Я сообразил, что вот-вот придёт время применить припрятанный козырь.

Но запыхавшийся и невнимательный аниран-блондин не заметил моих махинаций. Кажется, он даже не смотрел на щит. Он смотрел в мои глаза. Он видел в них такую же насмешку, какую, наверное, видел в глазах башей самфунна. И желал раздавить эти снисходительные глаза собственной подошвой.

Я сделал шаг назад, считая секунды. Открытое забрало, несомненно, идёт на пользу моему плану. Но я планировал нанести удар независимо от того, открыто забрало или закрыто. Для меня было главным вывести глупца из себя.

И, кажется, сработало.

Гудмур двигался вперёд с выставленным перед собой мечом. От подбородка до колен я был абсолютно защищён. И надеялся, что он опять постарается достать в ноги. А затем отскочит, опасаясь ответного удара.

Так и случилось: Гудмур совершил тяжёлый выпад и постарался достать кончиком меча мои ступни. А затем, когда мой щит встретил его меч, резко повёл мечом вверх и надавил вперёд. Я уклонился и поставил щит под углом в сорок пять градусов, чем помог мечу проскользнуть над моей головой. А затем постарался опять дотянуться клинками.

И хоть Гудмур оказался готов к такому манёвру, легко уклонившись, сделав шаг назад, смысл в подобной бесхитростной контратаке присутствовал иной.

Едва он вновь разорвал дистанцию, впервые за весь поединок я опустил щит. Не потому, что признавал поражение, я для того, чтобы дать свободу припрятанному в левой руке козырю: я вытянул левую руку на всю длину и, практически не целясь, выпустил энергетический гарпун.

Эффект превзошёл все мои ожидания. За долю секунды я рассмотрел потное лицо, испуганные глаза, и страх в этих глазах. Ну и, соответственно, раскрытый от ужаса рот. И именно в этот рот угодил гарпун, пробив злой язык, пробив нёбо, пробив навылет шлем, в тот же момент со стороны затылка брызнувший оплавленным металлом.

Под вопли ужаса с одной стороны и под радостные вопли с другой, аниран Гудмур упал на колени. А затем, когда я несколько раз быстро сжал пальцы в кулак, чем заставил вернуться гарпун домой, завалился мордой в землю. Его затылок дымился, воняло опалёнными волосами и расплавленным металлом.

Поддаваться эйфории было некогда. Я знал, что должно произойти в следующие мгновения.

А потому, когда услышал ожидаемый свист, оставляемый метательными ножами в полёте, когда мельком заметил, как с лошади упал тот, кто держал в руке древко с белым флагом, бросился к телу Гудмура, как бросается отчаявшийся охотник за сокровищами к наконец-то обнаруженному сундуку.

Рядом ржали лошади, даже раздался знакомый арбалетный щелчок. Но я не обращал внимание ни на что. Я сбросил собственный шлем, подскочил к поверженному телу, двумя руками вцепился в плечо и перевернул тело на спину.

Бывший Белый Великан ещё дышал. Дышал, через ноздри с трудом втягивая воздух. Пробитое нёбо кровоточило, несмотря на чудовищную опалённую рану. А язык напоминал кусок почерневшего, пережаренного ростбифа.

– Не ожидал, что это у меня есть? – злорадно прошептал я, наблюдая за чужой агонией.

Ответить Гудмур не мог, хоть попытался ответить глазами. Его глаза смотрели с мольбой. Будто не верили, что всё завершится именно так.

Но подобные «нежности» меня совершенно не трогали. Я знал, что ещё ничего не закончено. Я знал, что должен воздеть над головой не факел Прометея, а энергетический меч. Этот меч даст моей армии то, что ей сейчас совершенно необходимо – мотивацию. Мотивацию перейти в наступление и, не жалея себя, раздавить поганых северных тараканов.

Не испытывая ни сожаления, ни сострадания, левой ногой я наступил на лоб умирающего анирана и с размаху всадил энергетические клинки прямо в чёрное сердце. А пока ноги Гудмура сотрясались в агонии, опустился на колени и, испытывая странную, необъяснимую жажду, рассмотрел четыре метки на совсем не мозолистой ладони. Точно такие же четыре, как на моей левой руке.

Не теряя ни секунды, я прислонил к всё ещё тёплой ладони свою ладонь. Почувствовал, что ладони примагнитились и потянул на себя.

– Отдавай! Отдавай уже! – шептал я, торопливо вынимая энергию.

И сработало: моя ладонь горела оранжевым светом, когда я её поднимал. А за ней, словно бусинки на ниточке, из чужой ладони выползали четыре крошечных оранжевых шарика.

– Бу-у-у-у-х! – взрывная волна невиданной силы разошлась во все стороны, едва шарики покинули бренное тело. Лошади, на которых мы сюда подъехали, покатились кувырком. Мёртвые тела неудачливых переговорщиков тоже. Мои бедные друзья успели распластаться на земле, но и их неслабо повертело. А несколько первых рядов обеих армий, когда волна дошла до них, как домино осыпались на задницы.

Но это не меняло ровным счётом ничего. Пусть их всех хоть в стратосферу унесёт. Мне-то что? Для меня самое главное находится передо мной.

Сцепив зубы и успешно сопротивляясь головной боли, я недолго смотрел, как крошечные шарики кружат в воздухе. Силой своей воли я приказал им вонзиться в мою правую ладонь. Я приказал им вернуться домой.

И едва они вернулись, я с воплем завалился на землю. И опять погрузился в чужую жизнь.

***

Мои молодые и неумные родители при рождении нарекли меня Гудмуром. Глупцы пожертвовали баскетбольными карьерами ради собственного чада. Они решили поиграть в семью, хоть не только не умели играть, но и не понимали правил игры. А потому совершенно неудивительно куда привела их собственная глупость – к уничтожению едва создавшейся ячейки общества.