Чтение онлайн

— Неужели ты не хочешь, чтобы правда о твоем брате была всем известна? Если Джойс виноват, почему ты не говоришь об этом на всех углах? Пусть проведут расследование! И он понесет наказание. Разве ты не этого хочешь?

Бледа, задумавшись, гонял пальцами стакан по столу.

— Максим?

— Никогда не называй меня так при других.

— Других здесь нет, а прозвище у тебя дурацкое.

— Кто бы говорил! — усмехнулся он.

— Максим, я серьезно! Если у тебя есть факты, что Джойс виноват, почему ты их не обнародуешь?

— Да потому что нет у меня фактов! — вспылил парень. — Нет! Одни догадки, логические выводы и уверенность, что Ник не мог так поступить. Как бы мы ни относились друг к другу… он все-таки был моим братом, и я его хорошо знал!

— Не горячись, — тихо сказала Есения, накрыв его руку, лежащую на столе. — Я понимаю, правда.

— Что ты можешь понимать? — скривился Бледа, но руку не отнял.

— Гораздо больше, чем ты мог бы представить.

Бледа снова взглянул на нее, и его словно прорвало:

— Все случилось в прошлом году, когда объявили соревнование на приз Золотой галактики. Я уже сыт был по горло этой идиотской ситуацией: из-за противостояния я, по сути, терял брата. Мне не хотелось доказывать ему, что я круче — он же мой брат! Я любил его независимо от того, у кого из нас какой статус. Если бы это зависело от меня, я бы мог ему поддаться, лишь бы он успокоился, занял бы первое место и избавился бы от своего комплекса. Но на той стороне стоял Аттила… тогда еще Кант. Чтобы я, Берсерк, проиграл Канту?

Есения почувствовала, как рука под ее ладонью сжалась в кулак.

— А сейчас я думаю: не был ли и я виноват в смерти Ника? Что мне стоило проиграть Аттиле? Гордость взыграла? Стоила ли она жизни брата?

Бледа выдернул руку и закрыл лицо ладонями, с силой вдавив пальцы в кожу.

Есения сначала растерялась, потом встала, сделала шаг к парню и осторожно, не зная, как он отреагирует, коснулась его волос. Бледа не пошевелился, так и сидел, закрыв лицо, и Есения смелее провела рукой по его голове:

— Ник был взрослым парнем. Вряд ли ты мог бы его спасти только тем, что тогда сознательно поддался бы. Мог возникнуть еще случай, и еще… Да и если бы он узнал, что ты проиграл специально… Мне кажется, от этого стало бы только хуже. Это унизило бы его.

Бледа неожиданно схватил девушку и силой привлек себе на колени. Первой ее реакцией были испуг, возмущение и желание оттолкнуть, но парень не дал ей такой возможности. Он обхватил ее, как обиженный ребенок обнимает свою большую мягкую игрушку с тем, чтобы, уткнувшись в пушистый бок, поведать ей свои обиды на несправедливый мир. Бледа держал девушку, словно она была таким же плюшевым медведем, он уткнулся лицом куда-то в изгиб между шеей и плечом и начал глухо бормотать:

— Накануне полета я пришел к Нику и предложил перейти ко мне в команду. Не хотел я этого противостояния! Я убеждал его, что для нас обоих будет лучше, если мы будем по одну сторону баррикад. И мы вдвоем сможем победить Аттилу. Неужели ему не хочется победы? А он мне ответил: «Но победу припишут тебе! Никого не будет волновать, какой вклад я внес, я все равно буду всего лишь твоим младшим братом. Умненьким хорошеньким младшим братиком. Неужели ты не понимаешь, что я должен стать, наконец, взрослым и самостоятельным мужчиной? Без твоей опеки!» Я стал возражать ему, говоря, что даже если он будет в команде Аттилы, и они победят, он все равно будет в тени, только не своего брата, а совершенно чужого человека. Я много чего тогда ему говорил. Убеждал, что у меня больше шансов победить, и что в этом случае он даже чужой победой надо мной не сможет насладиться. Под конец я уже от бессилия решил воззвать к родственным чувствам и сказал, что неужели он может предать свою кровь? Да, он принес присягу Аттиле, но неужели он не чувствует свой долг и передо мной, своим братом? Ведь в наших венах течет одна и та же кровь! А он…

Бледа поднял голову и посмотрел Есении прямо в глаза. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание со вкусом ласси.

— А он засмеялся, — тихо сказал Бледа. — Я никогда его таким не видел. Он смеялся, смеялся и смеялся, хватался за живот, чуть ли не катался по полу и не мог вымолвить не слова. А потом, так ничего и не сказав, ушел.

Бледа снова замолчал, а Есения замерла, практически не дыша и не шевелясь на его коленях.

— И больше я его вживую не видел, — наконец, сказал он. — Потом, в последний раз я увидел его на экране во время соревнования. Корабль Аттилы терпел крушение. Видимо, какая-то ошибка в расчетах, и они после очередного прыжка вышли в сегмент космоса, перенасыщенный сгустками темной материи. Возможно, не справились со скрытой массой, не успели сделать гравитационный маневр. Или из-за искривления пространства не заметили, как приблизились к нейтронной звезде. Связь прервалась. Все остальные корабли сошли с маршрута соревнования и пытались подойти к ним. Постоянно запрашивали корабль Аттилы. Я, честно говоря, не сразу откликнулся. Подумал, что возможно, Аттила придумал какой-то хитроумный ход, и что нельзя поддаваться. А потом неожиданно связь ненадолго восстановилась, но как-то странно. Они не отвечали на позывные, но при этом мы все слышали какой-то шум, грохот, крики.

Вот тогда я испугался за брата и дал команду рассчитать новый прыжок. Из общего шума с трудом удалось расшифровать несколько фраз. Аттила кричал на Ника. Это были какие-то обрывки слов, сложно было понять, что он говорил, но мне показалось, он кричал что-то наподобие: «Как ты можешь! … Твой брат… Не смей! Не достойно… только смерть…» А Ник что-то отвечал про… кровь в венах.

Бледа резко отвернулся и уставился куда-то в стенку. Есения прикоснулась к его подбородку и попыталась повернуть к себе, но парень только отдернул голову.

— Великий Бледа-Берсерк плачет?

— Нет, — ответил он, но его голос сорвался.

Есения обхватила его голову и прижала к себе, начала поглаживать по волосам, слегка укачивая.

Он вцепился в нее, вжался, и она услышала тихий всхлип. Потом он неожиданно снял ее руки со своей шеи и заставил подняться с его колен.

— Не вздумай никому сказать, что видела меня в таком состоянии, — угрюмо сказал он и вытер глаза тыльной стороной руки.

— Не беспокойся. Не в моих правилах выдавать другим то, что я выведала с применением сыворотки правды.

Бледа слегка приподнял уголок губ, оценивая шутку, но потом лицо его снова приняло угрюмое выражение, и он вздохнул:

— А потом появилось видео изображение, которое постоянно прерывалось, но я все же разглядел Ника на полу рубки, вокруг него суетились медики, а Аттила, одетый в скафандр, стоял над ним и просто смотрел. Потом при разбирательстве сказали, что Ник вышел в разгерметизированный отсек без скафандра и пытался наложить заплатку на место утечки. Вся команда показала, что Ник не предупредил командира и действовал на свой страх и риск. Он рассчитывал, что успеет наложить заплатку и вернется еще до того, как утечка воздуха станет критической. Но, видимо, потерял сознание и не успел сделать то, что хотел. Но я не верю. Ник был… на мой взгляд, он был очень самолюбивым, очень осторожным и очень продуманным. И просто не пошел бы без скафандра ликвидировать разгерметизацию, понадеявшись на авось. Не в его характере. Да он мгновенно рассчитал бы все вероятности! Так что просто так взять и выйти в отсек с утечкой он не мог. Если только сознательно не хотел свести счеты с жизнью.

Бледа замолчал и пристально посмотрел на Есению, которая стояла перед ним.

— Или… — сказал она, — или кто-то другой не свел с ним счеты.

Бледа продолжал так же в упор смотреть на девушку и ничего не говорил.

— Ты ведь так думаешь? — спросила его девушка.

— Я не буду разбрасываться обвинениями, не имея доказательств. Но у меня есть подозрение, что у Ника в последний момент все же взыграла родная кровь, и он предпринял кое-что, чтобы помешать Аттиле победить. И если Аттила это заметил…