Чтение онлайн

Что, если, это не просто воздействие, как в гиперпространстве, и случайная реакция человеческой психики, а, скажем, гипноз? Перепрограммирование? Соль была на орбите, в нескольких сотнях километров от поверхности планеты, но не расстояние, не экранированные стены челнока не помешали этой силе. И что это? Излучение? На какое расстояние способно распространяться это воздействие? Насколько сильно оно может подчинять своей воле?

Створка двери отъехала в сторону, и вспотевший Бледа на дрожащих ногах шагнул в командный центр.

— Кант, доложи обстановку, — стараясь придать голосу солидности, прохрипел капитан.

Джойс повернулся к нему, скользнул взглядом по осунувшемуся лицу Бледы, его нервным подрагивающим рукам и ответил:

— Связь восстановлена. Я как раз собирался приказать Соль возвращаться на «Дракона». Ее миссия на Первой планете закончена.

— Ты уверен? — переспросил Бледа, пристально посмотрев на Джойса.

— Уверен, — твердо ответил тот, не отводя глаза.

— Ну тогда…

— Максим, если ты не хочешь проиграть, меня нельзя пускать на корабль, — послышался голос девушки. — Я подверглась неизвестному воздействию и обязана находиться в карантине, пока не будет уверенности, что я не представляю опасности.

Джойс на секунду прикрыл глаза, мысленно пообещав себе, что придушит Соль, как только до нее доберется.

— Вот как? — саркастически приподняв бровь, спросил Бледа, взглядывая на Джойса. — Старший помощник решил утаить от меня информацию?

— Нет, он не знал! Я не успела ему доложить, — тут же отозвалась Есения.

— Я знал, — холодно ответил Джойс сразу двоим, а потом повернулся в сторону переговорного устройства. — Я знал. И если бы ты, Соль, была хоть немного последовательна в своих действиях, то раз предоставила мне решать, то и не ломала бы мне игру.

— Я не хотела, чтобы вы… мы проиграли, — виноватым тоном ответила девушка.

— Само собой, и я этого не хотел. И я выбрал наиболее приемлемый вариант, при котором были бы и овцы целы, и волки сыты. Но раз ты такая умная… — Джойс оборвал сам себя и какое-то время стоял, чуть покачиваясь на носках. — Я умываю руки. Твою судьбу будет решать капитан, и я догадываюсь, какое решение он примет. А я пальцем не пошевелю, чтобы тебе хоть как-то помочь. Ни сейчас, ни в будущем. Джейн, со мной помощника второго штурмана Есению Полонскую не соединять ни при каких обстоятельствах.

— Да и черт с тобой, Джойс!

— Аттила! Сколько раз можно повторять! Ты даже элементарную субординацию не можешь соблюдать! — рявкнул Джойс и снова повернулся к Бледе. — Ну что? Я нарушил Устав, скрыл от капитана важную информацию о вероятной опасности, представляющей угрозу членам экипажа и нашей миссии. Что ты теперь сделаешь?

Не дожидаясь ответа, он в несколько шагов пересек рубку и вышел, с грохотом задвинув за собой створку двери.

Бледа с трудом уселся в кресло и устало пробормотал:

— Соль, оставайся на орбите до выяснения обстоятельств. Я еще не готов принимать решение.

— Есть оставаться.

— Джейн, отключи связь и расскажи мне наконец, что же тут произошло.

Джойс хотел пойти к себе в каюту, но как только представил, что ему придется сидеть в тесном помещении без возможности движения, изменил решение и отправился вдоль по коридору, как в прошлом говорили, куда глаза глядят.

Он сам не понимал, что на него нашло. Соль взбесила его. Он терпеть не мог дураков, но раньше его антипатия не проявлялась так бурно. Возможно, слишком много всего накопилось. Предательство девушки выбило его из колеи, но он держался, стараясь ради общего дела вести себя в рамках приличия. Но сейчас..! Вот кто ее тянул за язык?

«Женщины!» — фыркнул мысленно Джойс и приказал себе выкинуть Соль из головы. Потому что, честно говоря, теперь ей помочь нельзя. Да и, если уж на то пошло, и не хочется. Придется ее вычеркнуть из уравнения. Потеря члена экипажа, конечно, нежелательна, но выполнение миссии важнее. Сейчас судьба девушки в руках капитана, а его, Джойса, теперь это совершенно не касается.

— Аттила, позволь дать тебе совет, — прозвучал над ухом женский голос.

— Нет, Джейн, заткнись, — отмахнулся от невидимой собеседницы Джойс.

— Ты же знаешь, я не люблю, когда меня затыкают, — миролюбиво заметила Джейн.

— Считай, что и тебя я стремлюсь настроить против себя.

— Что с тобой, Кант? Ты всегда был один против мира. Уже много десятков лет. Ты никому не мог довериться. Даже лучшие друзья, которые появлялись у тебя время от времени, не знали про тебя всей правды. Но ты отлично справлялся. Казалось, что тебе вполне комфортно в этом состоянии. Что произошло сейчас? Ты словно ощетинившийся ежик.

— Отлично! Ты еще и на поприще психологии подвизаешься, — саркастически отметил Джойс.

— Ну да, это мое хобби, — тихо засмеялась Джейн. — Всегда было интересно понять причины поступков людей. Вы такие забавные.

— Я счастлив, что удалось тебя порадовать, — хмыкнул Джойс.

— А если серьезно? Чего ты хочешь? К чему стремишься? Твое желание спрятаться ото всех понятно, но, согласись, это желание того маленького испуганного мальчика, которым ты был когда-то. Это не может быть целью для взрослого мужчины.

— Я прятался и убегал, потому что вы меня преследовали. Последнее время стало поспокойнее, и я подумал, что вы решили оставить меня в покое. В кои-то веки я начал мечтать о том, что пора остепениться, пора устроить свою жизнь. Я решил получить официальное образование, чтобы иметь легальную возможность быть дальним космонавтом и делать то, что я умею, то, что у меня получается лучше всего. Что вам стоило подождать пять лет? Почему было не дать мне спокойно доучиться? — Джойс в сердцах рубанул по створке двери бассейна и вошел внутрь.

— Сначала ты вел себя тихо, и тебя не трогали. Но потом твое имя зазвучало. Ты удивлял — студент младших курсов бросает вызов старшекурсникам! Почему ты перестал притворяться обычным?

— Во-первых, это было чертовски сложно — вечно изображать из себя малолетнего придурка. А во-вторых… Я решил, что это не имеет никакого смысла. Если я могу дать что-то всем этим мальчикам, покажу им новые способы взаимодействия с реальностью, то почему я должен запрещать себе это делать? Неужели плохо, если все они станут на ступеньку выше уже сейчас, а не через десять, двадцать, тридцать лет?