Чтение онлайн

И все же он рассчитал правильно. Скорость его регенерации была настолько стремительной, что на место обгоревших клеток тут же вставали новые для того, чтобы тоже обуглиться, предварительно дав жизнь следующим. Вот так, многократно сгорая и возрождаясь из пепла, он приблизился к взлетающему челноку, надеясь, что Джейн успела передать Соль поправку к построенному маршруту, а девушка не посчитала, что искин сошел с ума.

Челнок, приближающийся к Джойсу огромным скоростным болидом и грозящий раздавить его пылающие останки, внезапно резко затормозил и начал падать. Джейн успела, Соль сделала. Теперь скорость челнока была равна скорости падающего человека-факела. Аппарат словно завис, и Джойс, обгоревший в некоторых местах до костей, свалился в открывшийся люк. Створка встала на место, и сразу же включилась система пожаротушения.

Несколько секунд обгоревший нагой Джойс валялся на полу челнока, позволяя себе перевести дух. Но время поджимало. Так и не регенерировав до конца, он уселся в кресло рядом с потерявшей сознание Соль и вручную снова отправил летательный аппарат на орбиту, который скрипел всеми своим частями и грозил развалиться в любую секунду. Теперь Джойсу нужно было перестроить маршрут челнока, чтобы тот вышел к рассчитанной Джейн точке Лагранжа.

Нужно было торопиться. Аппарат стремительно терял воздух.

Закончив построение программы, Джойс взял из медицинского комплекта систему переливания крови. Затем, убедившись, что Соль пусть слабо, но все еще дышит, подхватил девушку на руки и отнес ее в выходной отсек. Там он полностью раздел ее и осмотрел травмы, которые производили гнетущее впечатление. Ничего другого не оставалось: Джойс начал подготовку капсулы.

В каждом челноке в выходном отсеке находилась такая капсула — «последняя надежда», как ее называли. Так как она числилась в единственном экземпляре, только один член экипажа мог рискнуть лечь в нее и задать программу катапультирования. Она не имела управления, не могла нести запасы еды и воды. В ней стояли аппарат регенерации воздуха, который действовал не более суток, и гибернационная система. Если катапультировавшегося в неизвестном направлении не подбирали за сутки, он мог погрузиться в гибернацию и путешествовать в космическом пространстве годами, надеясь, что когда-нибудь его случайно увидят и подберут. Чаще всего такие капсулы оставались невостребованными. То ли космонавты не успевали лечь в них, то ли считали такую «последнюю надежду» слишком жестокой.

Но сейчас Джойс рассчитывал воспользоваться этой "последней надеждой", причем вместе с Соль. Он оглядел свое уже практически восстановившееся тело, затем подсоединил систему переливания крови к руке девушки. Пару мгновений помедлив, взял обнаженную Соль на руки, улегся в ложе капсулы и разместил женское тело поверх своего. Вздохнув, прошептал: «Прости», — и воткнул в свою вену иголку. По трубке, соединяющейся с веной Соль, тут же побежала его ярко-алая кровь.

Захлопнув крышку капсулы, Джойс нажал на кнопку катапультирования.

Есении казалось, что она несется куда-то с большой скоростью. Девушка не могла сообразить, где она и что с ней, но чувствовала себя странно. Было такое впечатление, что ее сущность расширилась, вышла за пределы тела и заполнила космическое пространство. Казалось, что она чувствует проходящие через нее потоки волновых частиц, что может управлять биением сердца и скоростью тока крови по венам. На мгновение приоткрыв глаза, девушка сразу зажмурилась. Вселенная, ранее безмолвная и мрачная, вдруг наполнилась мелодией звуков и разноцветьем красок.

Видимо, так галлюцинирует умирающий мозг, на который все еще действуют принятые ею транквилизаторы.

А еще ей казалось, что где-то совсем рядом она слышит биение еще одного сердца и чувствует, как чьи-то руки, сильные мужские руки, обнимают ее. Пусть это будут руки Джойса! Тогда она умерла бы счастливой.

— Как ты себя чувствуешь? — произнес тихий голос.

Он шел откуда-то сзади, как будто парень стоял за ее спиной. Это было странно, ведь, кажется, она лежит… ведь лежит же? Неважно. Главное, что он рядом, и все хорошо.

— Соль, ты меня слышишь? — заволновался Джойс, так как девушка, которая по его ощущениям пришла в себя, никак не реагировала на его слова. — Соль, ответь!

Вместо ответа она только обхватила его руки и прижала сильнее к себе. Это и раньше было серьезным испытанием: держать в своих объятиях обнаженную девушку, чувствуя всеми своими оголенными нервными окончаниями каждый изгиб ее тела, но тогда его мысли были заняты страхами и переживаниями, выживет ли она. Теперь, когда вроде бы опасность осталась позади, он как никогда явственно почувствовал, насколько тесной была капсула для двух человек.

Есения наконец открыла глаза и замерла в восхищении, любуясь панорамой космоса, раскинувшейся перед нею.

— Это прекрасно! — выдохнула она.

Думала ли она, что перед смертью будет видеть такую красоту, будет чувствовать себя любимой, окруженной заботой единственного мужчины, которого она хотела бы видеть рядом всю оставшуюся жизнь. Пусть даже этой жизни ей осталось несколько мгновений.

— Теперь не страшно и умереть, — прошептала она.

— Должен тебя огорчить, но теперь это вряд ли получится, — в ее ухе снова зазвучал голос Джойса, который одновременно казался насмешливым и обеспокоенным.

Галлюцинация по-прежнему была странной. Девушка сфокусировала взгляд и увидела свое смутное отражение на какой-то прозрачной преграде, отделяющей ее от космического пространства. Недоумевая, она пыталась осмыслить, почему ей кажется, что она обнажена, и у нее две пары рук.

Не обращаясь ни к кому конкретно, скорее, просто размышляя вслух, Есения спросила:

— Где я?

— В капсуле челнока.

Вот то, что ей отвечал голос Джойса, девушку совсем не удивляло. Он всегда присутствовал в ее мыслях, когда она была в нормально состоянии. Неудивительно, что умудрился пробраться и в галлюцинации.

— Я что, сама забралась в капсулу?

Кажется, она не собиралась этого делать, но мало ли что выдал ее мозг в полубессознательном состоянии? Может быть, сработал инстинкт самосохранения.

— Нет, я тебя в нее положил.

«Ох, Джойс, как бы мне хотелось верить, что ты не оставил бы меня!»

— Зачем? Я ведь все равно умру. Судя по всему, у меня травмы, не совместимые с жизнью.

— Уже нет.

Этот спор с воображаемым голосом показался Есении забавным. Она прыснула со смеху и попыталась улечься поудобнее. Надо сказать, ложе, на котором она лежала, было довольно странной формы.

Втянутый со свистом воздух возле ее уха и сдавленное оханье заставили ее замереть.

— Джойс? — с полувопросительной интонацией осторожно поинтересовалась она.

— Солнышко, пожалуйста, постарайся не двигаться, чтобы не лишить меня пока еще нужных мне частей тела, — полунасмешливо-полустрадальчески отозвался голос.

— Джойс!

— Да, я здесь, — голос хохотнул. — Никуда пока не ушел.

— Я что… жива? Это происходит на самом деле?

— А ты думала, что я твоя галлюцинация? — Джойс снова рассмеялся.