Чтение онлайн

Не доверяет?

Правильно делает. А то ходят тут всякие, дочек портят. Даже неловко себя чувствую. будто вор забрался в чужой курятник.

Внутренне волнуюсь, хотя, что тут такого? Мы уже взрослые люди, не маленькие, и вообще, пора уже своих детей рожать.

— А куда хотите? Зачем? Можно и у нас отдохнуть, море рядом…

— Можно, — миролюбиво соглашаюсь, — но не нужно. Люся в Сочи хочет, а я еще не решил.

— Ясно. — Нина Павловна поджимает недовольно губы.

И мне ясно. С этой стороны мне помощи можно в будущем не ждать, и песня про тещу явно не о моей будущей.

— Миша, кушать иди! — зовет Люся.

Я киваю Нине Павловне и спешу в кухню.

— Приятного аппетита. — летит вслед от обоих родителей.

— Спасибо, — отвечаю, не оборачиваясь.

— Ты со мной садись, — тихо говорю Люсе, наблюдая на столе только один прибор. — Ты же сегодня наверняка ничего не ела, кроме кофе в кофейне.

Вот зачем сказал?

Опять напомнил. Люся губки поджала, глазки спрятала и отвернулась к пустой мойке. Вид делает, что чем-то занята. Смиренно так обиженку из себя строит, что слишком подозрительно.

Подхожу сзади и обнимаю, целую за ушком и шепчу:

— Люсь, поешь со мной, а? Мне одному неловко, честно.

Машет головой.

— Нет, не хочу.

— А чего не хочешь? Плюнула что ли? — говорю так же тихо, чтобы родители не услышали, как я тут веселюсь.

— Что? Нет, конечно, стрихнину сыпанула малеха один к десяти.

— Спасибо, родная, другого от тебя не ожидал.

— На здоровье, милый. — Крутится в моих руках и поворачивается ко мне лицом. Смотрит доверчиво и примирительно добавляет: — Я пошутила, Миш, садись, правда, аппетит приходит во время еды. На тебя глянула и тоже есть захотела.

Ну то-то же.

Ужинаем молча, иногда поглядывая друг на друга. В соседней комнате телевизор гудит, по звукам вроде страшный канал ронТв смотрят, что-то про инопланетян. Что ни говори, а этим наши родоки похожи: мои тоже любят всякие тайны и загадки смотреть по телеку.

Я пару раз глянул — ну такую чепухлендь народу впаривают. А попробуй, оторви от экранов.

— Проводишь? — подмигиваю, отставляя пустую чашку из-под чая.

Любуюсь пунцовыми Люсиными щеками. Тот подоконник в подъезде теперь долго будет служить напоминанием о наших шалостях.

— Проводишь.

Не спрашиваю. Утверждаю.

После ужина мы складываем грязную посуду в мойку. Миша стоит сзади, обнимает меня со спины. Уютное тепло ласкает лопатки и плечи. Мурашки договариваются, где им собираться на педсовет в этот раз.

Миша чмокает меня где-то за ухом и гладит сверху вниз руки. Сплетает на мгновение наши пальцы. Разворачивает меня и целует в губы, обхватив за плечи. Отстранившись, поправляет локон за ухо и снова наклоняется для поцелуя.

— Спасибо, все как всегда вкусно, — шепчет он мне. — Не дала умереть с голоду страждущему.

Слышу в его словах иронию, но не обращаю внимания.

Миша такой Миша.

Целуемся, пока не слышим в соседней комнате папино дипломатичное покашливание. Наверное, получилось громко чмокнуться.

— Поеду уже домой, поздно, завтра на работу, — с сожалением вздыхает Миша, прижимает меня к себе на мгновение и выпускает из объятий.

Мы выходим в коридор.

Миша меняет траекторию движения.

— Я сейчас. — Он идет в комнату к родителям.

Слышу приглушенные голоса, Мишино «спасибо-до свидания».

Вечер можно считать законченным. И так мне становится грустно и одиноко. Сейчас Миша уедет домой, и я совсем затоскую. Нет, мы, конечно, будем еще полночи переписываться в мессенджере. Миша будет соблазнять или смешить меня. Присылать видосики или фотки себя любимого. И просить мои, хотя бы в лифчике.

Маньяк-извращенец!

Припоминать мне панталоны с начесом и уши спаниеля. Но это уже не то общение. На расстоянии нам друг без друга плохо. Но если я его замечу в чем-то подобном, как сегодня, я вряд ли смогу его простить. Это я знаю точно.

Просто не смогу простить.

Провожать Мишу я, конечно, иду. Не скажу, что прям вприпрыжку, но на площадку выхожу и останавливаюсь, прислонившись спиной к двери.

«Я не пойду вниз, провожу прямо здесь и вернусь в квартиру», — обещаю себе клятвенно.

Сердце стучит учащенно, руки сами тянутся в обнимашки, но я опускаю глаза. Смотрю на комнатные тапки (снять забыла!) и делаю вид, что очень ими увлечена. Слышу как рядом сопит Миша. Обнимает меня и притягивает к себе.

— Иди уже сюда, ежик мой, недоверчивый'. — Целует мою макушку.

А еще я выразительно молчу.

Я еще сержусь на Мишу, потому что так и не дождалась внятных объяснений. Конечно, ему повезло, что родители вернулись так не вовремя и выручили его своим появлением.

И его признание в любви тоже для меня неожиданность. Хотя, что скрывать, мне хотелось услышать, что он меня любит. Я-то его и так люблю. Но признаваться не спешу. Только хочу сказать, так тут же комок в груди образуется, не пускает слова сказать. А Миша ждал. Я видела, что ждал. Он-то в сердцах сказал, чтобы меня успокоить, а все равно ждал, что я отвечу тем же.

«Да люблю я тебя, люблю. И хочу, чтобы ты моим был, только моим», — мысленно шепчу, уткнувшись ему в рубашку.

Вот такая я собственница. Никогда не замечала в себе такого, а тут вылезло. Как увидела его с другой, да еще эти поглаживания показательные, так думала меня стошнит прямо в той кофейне.

Так хорошо в его руках, что я уже не уверена, что выдержу данное себе обещание, и все же спущусь с ним к машине.

Миша водит ладонями по моим лопаткам, иногда опускаясь чуть ниже. Там, где чувствую его ладони, горячо.

— Люсь, я договорюсь о номере в отеле, а ты собирайся, завтра-послезавтра едем на отдых, — говорит он где-то в районе моего уха.

— Куда?

— Сюрприз.

— Как хочешь.

— У меня такое предчувствие, что ты не хочешь.

— Хочу.

В доказательство прижимаюсь крепче.

— Люд, верь мне, пожалуйста. Ты мне нужна. Очень.

Миша опускает лицо и целует меня в губы. Так нежно, что в моей груди все переворачивается, и я тянусь к нему, сильнее прижимаясь и обвивая руками. Обхватываю шею. Подставляю губы под жаркие поцелуи.