Чтение онлайн

– Ну и как представление? Понравилось?
– прозвучал за спиной знакомый бархат низкого, властного голоса, полного холода и плохо скрываемой злобы.

***

Мы сидели в кабинете Графа и молчали. Наверное, мне следовало бы начать разговор первой, но я не находила нужных слов, кроме тех, что сказала еще в холле и повторила по дороге сюда - я не специально и я не собираюсь никому ничего рассказывать. Я, чуть было, не ляпнула крылатое "я - могила", но вовремя спохватилась, испугавшись, что Граф может понять эти слова буквально. Я честно пыталась найти подходящие слова, но все они куда-то разбежались и попрятались. Да и что вообще можно сказать, когда тебя застукали за шпионажем? Правильно, ничего. Но молчание затягивалось, становясь неловким.

Граф всеми силами пытался сдерживать свой гнев, но получалось у него не очень. Раскаленное железо кипело внутри него, и это было видно по частому дыханию и вздутой жилке на шее. Но, несмотря на это он пытался изобразить хладнокровие, а я не смотреть ему в глаза.

Я прекрасно понимала, что привело его в бешенство. Наверное, я бы тоже, мягко сказать, разозлилась бы, если бы кто-то увидел, как я прошу милостыню у своего врага. Но как еще я могла объяснить, что у меня и в мыслях не было становиться свидетелем подобного. Все из-за любопытства, будь оно не ладно. Но кто в это поверит? Я бы не поверила. Да-а-а... Как-то не заладилось наше общение с Графом.

Я мельком бросила не него быстрый взгляд. Он сидел за огромным столом, такой же большой и значительный, раздутый от злобы и собственного уязвленного эго. Он усиленно тер переносицу большим и указательным пальцами левой руки, да так усердно, что я побоялась, что он сломает себе нос. Наконец, он тяжело вздохнул и поднялся. Он подошел к окну. Там ночь неохотно уступала место предрассветным сумеркам. Он заговорил нарочито тихо, словно боялся, что любое неосторожно сказанное слово, может разорвать тонкую нить, с огромным трудом сдерживающую его гнев.

– Ты нашла своего друга?

Этого вопроса я не ожидала, а потому слегка оторопела.

– Простите, я не поняла?

– А тебе и не надо ничего понимать! Тебе нужно отвечать на вопросы, которые я задаю!

Я совсем растерялась. Все монологи, что я готовила в своей голове, к этому вопросу не подходили.

– Нет. А причем тут...

– Откуда ты пришла?

Я вообще перестала что-либо понимать. Он повернулся ко мне, и вот тут-то мне стало по-настоящему жутко. На каменном лице темно-синим огнем полыхали глаза. Гримаса ледяной злобы напоминала лицо статуи с живыми глазами, пытающимися пронзить меня насквозь. Он не просто злился, он ненавидел меня, и я никак не могла понять - за что. Нет, я понимаю, что сегодняшний инцидент сложно причислить к списку моих хороших поступков, но и ненавидеть из-за этого просто не имело смысла. В конце концов, ничего настолько страшного не произошло. Все живы и здоровы, кроме Фоса, возможно. Так что же НАСТОЛЬКО злит Графа, что я начинаю мелко дрожать под его взглядом. Поймите, есть огромная разница, между злобой и ненавистью, и я ее вижу. У злости, какой бы сильной она ни была, есть предел. Ненависть может быть безгранична.

– Как ты оказалась в моем лесу?
– процедил он сквозь зубы.

– Я уже говорила Вам...

– Тогда где твой друг? Можешь показать мне его дом?

– Я не знаю, я не нашла...

– Ты не нашла его лишь потому, что это все вранье! От первого до последнего слова!

– Неправда.

– Не смей врать мне!
– закричал он, да так громко, что хрустальный бокал на столе завибрировал, отзываясь тонким звоном, а огонь в камине взвился, словно в него подлили масла.

Я замолчала. Граф, дыша, словно разъярённый дикий зверь, прошагал к противоположной стене, где огромный стеллаж с бессчётным количеством книг возвышался до самого потолка, потом развернулся и вернулся на прежнее место. Потом он проделал это еще раз. И еще. Пока он метался по комнате, я судорожно соображала, почему мы снова говорим о Владе, а не о моем подлом (будем называть вещи своими именами) поступке. И что мне теперь со всем этим делать? Положение мое безрадостное, как ни посмотри. Ведь если объективно, то получается сущее безумие. Влада я не нашла, а потому логично предположить, что он - лишь плод моего воображения, кроме того, я бессовестно подглядывала, и была в этом уличена. Но, с другой стороны, все, что произошло сегодня в холле, случилось так быстро, что у меня не было времени на то, чтобы благородно выйти из тени. Но я-то знаю, что Влада я не выдумала, и будь у меня возможность, не стала бы бессовестно подглядывать. Вот только как это доказать? На моей стороне только слова, пустые и ничего не значащие.

– Послушайте, не было у меня коварных замыслов. Я правда...

Но тут Граф остановился и, повернувшись ко мне, буквально взорвался.

– ЗАМОЛЧИ!
– зарычал он.
– ТЫ ОБМАНУЛА МЕНЯ!
– кричал он, да так громко и зло, что сердце мое зашлось и полетело вскачь. Я посмотрела на него и остолбенела. Его глаза, полные ненависти, предательски заблестели. Не веря своим глазам, я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Я была напугана, но еще больше я была удивлена. Граф увидел это, прочитал на моем лице мое замешательство, удивление и понял, как в сотые доли секунды стал беззащитен передо мной. Стена его величия рухнула, и ничто больше не отделяло нас друг от друга. Это и стало последней каплей. Он взревел, как раненый зверь, схватил со стола бокал, что было сил, метнул его в стену. Тот взорвался сотней мелких осколков, с мелодичным звоном разлетаясь в разные стороны.

– ВОН!
– заорал он, нечеловеческим голосом.
– ВО-О-ОН!!!

Я подскочила, а в следующую секунду, вслед за бокалом полетела чернильница, кувыркаясь в воздухе и очерчивая выливающимися чернилами круги вокруг себя. Рванув к двери что было сил, я краем глаза увидела, как поднялись в воздух книги, словно их подбросило взрывной волной, как взлетели со стола бумаги. Услышала треск дерева за своей спиной и звериное рычание, от которого меня бросило в пот:

– УБИРАЙСЯ!!!

Я летела к двери, не чувствуя ног и секунды, что понадобились мне, чтобы преодолеть расстояние от софы до двери, застыли, превращаясь в смолу. А за спиной у меня трещало дерево, звенело стекло, рвалась и горела бумага, и все, что было не прибито к чему-либо, воспарило в воздухе в жуткой пляске магии и ненависти. Я слышала проклятья и чувствовала, как вибрирует воздух от вспышек волшебных заклинаний, проносящихся мимо меня, озаряя полутьму кабинета.

Вылетев за дверь, я понеслась во весь опор, боясь даже обернуться. Успеть бы унести ноги, пока какое-нибудь заклинание не отрикошетило мне в спину. Бежала я так быстро, что не успела опомниться, как оказалась у крошечной деревянной двери, той самой, которая вела к спасительному выходу. Я схватилась за ручку и рванула дверь на себя. Оказавшись в коридоре, я не забыла захлопнуть за собой дверь, чтобы быть уверенной, что между мной и хаосом, сотворенным из пустяка и дурного характера, есть надежное укрытие в виде старого, ссохшегося куска дерева. Я побежала вниз по ступенькам, даже не понимая, куда бегу. Но сейчас перспектива заблудиться пугала меня куда меньше, чем быть испепеленной в порыве гнева. Очутившись в коридоре, я все еще не могла заставить себя остановиться, и бежала, наугад выбирая направление в развилках бесконечно одинаковых коридоров. Сердце, как сумасшедшее, колотило ребра, а воздух свистел, входя и выходя из легких, но ноги все никак не могли остановиться. И лишь когда мне показалось, что я вот-вот упаду в обморок, я остановилась, облокотилась спиной о стену и сползла вниз, усевшись на прохладном полу. Пять минут я просто дышала. Перед глазами плавали круги, но я всеми силами держала свое сознание при себе.

Наконец, сердце успокоилось, а руки перестали трястись. Я облизнула пересохшие губы. Водички бы. Ну да ладно. Сейчас меня радует уже то, что над головой не свистят пули. Я оглянулась, чтобы понять, куда меня занесло.

Прямо передо мной возвышались исполинские, метра четыре в высоту и почти столько же в ширину, резные, деревянные двери. Неземной красоты узоры, причудливо сплетались между собой, с легкой руки мастера, открывая взору, совершенно невероятные, по тонкости исполнения, узоры. Тут были и единороги, и феи, фавны, странные, но очень красивые, птицы, со стрекозиными крыльями и манящие серены. Две огромные и, наверняка, очень тяжелые, дверные ручки были отлиты в виде огромных распустившихся лилий. Почему-то у меня не возникло абсолютно никаких сомнений. Я поднялась и подошла к двери. Положив руку на медную ручку, я почувствовала холод металла, запах дерева и лака, и, потянув дверь на себя, ни секунды не сомневалась, что там меня ждет что-то прекрасное. И не ошиблась.

Тяжелые двери неохотно поддались, с лёгким недоверием открывая мне то, что прятали. Что это была за комната, я поняла еще до того, как увидела ее. По запаху, когда воздух, немного душный, но такой узнаваемый, коснулся моего лица. Этот запах вы знаете и, так же как и я, ни с чем не спутаете его. Сухой, ненавязчивый, но пряный, со своим неповторимым оттенком, он отливает золотом, и не похож ни на что другое на свете. Вдохните поглубже. Чувствуете аромат? Старая бумага, картон и кожа, типографская краска, пыль и солнечный свет, нагревающий деревянные стеллажи. Это аромат фантазии, смелой и безграничной, желания, неистового и необузданного, это непередаваемая атмосфера предвкушения чего-то неземного, настолько свободного от всего, что нельзя, чего не существует, не бывает, невозможно. Это лёгкий шлейф волшебства и тонкий оттенок вседозволенности, как бы странно это ни звучало для тех, кому не знакома эта магия. Те, кто ни разу здесь не был или был так давно, что уже и не вспомнит этого места, знайте, что все самые смелые идеи и самые отчаянные личности обитают именно здесь. Здесь, в этой комнате, все возможно, все разрешено и все может быть. Именно тут живут самые смелые путешественники и бесстрашные покорители далеких галактик , отсюда стартуют космические корабли на Марс и Венеру, здесь обитают ужасные твари, живущие в морской глубине, там, где нет ни крупинки света, и именно тут любят великие, умирают и снова возрождаются бесстрашные, и жизнь предстает пред вами такой, какой ВЫ хотите ее видеть. Здесь ваша фантазия унесет Вас туда, куда вы пожелаете, и ничего невозможного нет. Порталы в бумажных переплетах откроют перед вами миры, о которых вы боялись мечтать. Они заставят Вас смеяться и плакать, любить и ненавидеть, переживать и, нервно кусая губы, нетерпеливо перелистывать страницу за страницей, глядя, как перед Вами разворачивается целая вселенная со своими запахами, звуками, красками. Вы полюбите людей, живущих в этих мирах, будете плакать, прощаясь, и уже никогда, НИКОГДА не сможете их забыть. Здесь на полках дремлет магия слова, сонно потягиваясь пушистыми лапами, в ожидании Вас, и Вы всегда сможете найти ее здесь. Она никого не оставит равнодушным, если Вы сумеете ее разглядеть. Своенравная и нежная, всегда нетерпеливая, но такая ручная и податливая, она станет для Вас тем, кем вы захотите. Нужно всего лишь захотеть. Лишь захотеть.

Библиотека была необъятна. Здесь не просто захватывало дух, все здесь сулило бессонные месяцы, годы любому, кто хоть изредка берет в руки книгу. А уж для меня... Книги для меня всегда значили много больше, чем для моих сверстников. Удивительно, но даже мои родители не читали так много, как я. Любовь к чтению мне привила бабушка. На пару мы могли днями теряться среди страниц любимых книг. Именно она познакомила меня с моими любимыми писателями, именно она воспитывала мой вкус в чтении и помогала разбираться в прочитанном. Жаль, что она не видела этого великолепия.