Чтение онлайн

– Знаешь, в чем твоя проблема, Зырянцева?..

– У меня нет никаких проблем!..
– вклинилась я.

– Так вот, слушай. Если б ты не была такой заносчивой сукой, у тебя было бы побольше друзей, и ты не цеплялась к бедной Марине всякий раз. Она ж только о тебе трендит: ах, а как мы пойдем туда? А я Инне обещала... Узурпировала девчонку, нашла себе слугу. Прибрать помоги, списать дай, до дома сопроводи. А теперь еще решаешь, с кем ей общаться.

– Ты меня не понял...

– И не пойму таких, как ты. Будь проще, Зырянцева. Ты злая как псина.

– Ну, знаешь!
– побагровела я. Со мной так еще никто не разговаривал.

– А еще лучше, найди себе мужика! А то ты, Инна, какая-то недотрах...

В этот момент я не выдержала и залепила Кораблеву звонкую пощечину. Наступила гробовая тишина. Только где-то вдалеке глухо доносился смех одноклассников.

– Вот сучка, - прошипел Антон, - Ты не знаешь, мразь, на что подписалась. Я тебе устрою веселенькую жизнь в этой школе. Я тут всех подкуплю, чтоб ты ее никогда не окончила, бестолочь...

Я в оцепенении потирала руку. Ладонь горела.

– Ты мне не угрожай, - хрипло ответила я.

Было обидно. Предательские слезы навернулись на глазах. Я кинулась к гардеробу, на ходу натягивая шлем Вейдера, чтобы никто не заметил мое состояние.

– А чего угрожать-то, шлюшка?
– крикнул мне вслед Кораблев, - Считай, ты у меня под колпаком!
– он противно заржал и его смех эхом разнесся по мрачному школьному коридору.

***

Слезы градом катятся по щекам, не выполняя мою установку прекратить литься. 'Отставить!' - повторяю я им. Но разве они меня послушают?

Я бегу по темной аллее к дому, голые сухие деревья отбрасывают жуткие тени на промерзлом асфальте. Где-то вдалеке грозно лаят уличные псы. Внезапно от одного из кустов отделилась тень и присоединилась к моей бегущей тени. Я прибавляю ход, но темная фигура не отстает. Я вскрикнула, когда кто-то меня догнал и коснулся плеча.

– Ты че орешь?
– вопит в ответ Сашка, а это был именно он, - Ты себя в зеркало видела? Ты в этом шлеме сама кого хочешь напугаешь, так и до инфаркта недалеко...

Я тяжело дышу и смотрю на Сашу сквозь прорези маски. Вот он, родной мой, пркрасный друг. Когда так нужен. Только где он был эти две недели? Меня уже в жизни бросали, например, родной отец. Неужели сложно хотя бы написать?

– Отвали!
– обиженно кричу я из-под маски.

– Да уж, - привычно вздыхает Саша, - манеры не рыцарские.

– Не было две недели, ну, и не надо, знаешь ли!
– продолжаю я. Обида уже захлестнула, - ты чего вообще приперся? Откуда про меня узнал?

– Мама твоя позвонила, попросила встретить со школьного вечера, - отвечает Саша. Сердце ухнуло. Это даже не он сам захотел со мной встретиться, не мог отказать моей маме.

– Отвали!
– упрямо повторяю я и иду дальше.

Сашка бредет за мной, нравоучительно бормоча.

– Ладно, мама твоя предупредила, что за костюм будет. Инна, ты ведь так какую-нибудь старушку до смерти могла напугать. Ты ж несешься, и у тебя плащ из-под расстегнутой куртки развивается! Сними ты уже этот шлем...

Я, наконец, стягиваю маску и разворачиваюсь. Друг сморит на мое заплаканное лицо.

– Инна? Что случилось?
– испуганно спрашивает Саша, - Кто тебя обидел?

– Отвали, - в третий раз шепчу я и утыкаюсь ему в грудь. Реву взахлёб, больше терпеть не могу. Вроде бы ничего такого, ну наговорил один идиот гадостей, ну наступит подруга на грабли, так это жизнь! Но какая-то двухнедельная неопределённость, подвешенные состояние без вестей от Саши спали с плеч тяжёлым грузом. Я вновь рыдала и не могла остановиться. Сашка растерянно гладил меня по волосам. Маска Дарта Вейдера по-прежнему покоилась у меня подмышкой. Со стороны, наверное, та ещё картина. Стоит под голыми деревьями тёмный рыцарь и громко страдает.

– Слушай, - прерывает мои горькие рыдания Саша, - ты расскажешь мне, что произошло?

Я отрицательно мотаю головой и всей грудью вдыхаю холодный осенний воздух.

– Не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста, - тихо прошу я. Наверное, сквозь землю бы от стыда провалилась, если б пришлось говорить все слова в свой адрес от Кораблева. Да, и не привыкла я делиться своими проблемами. Даже с близкими людьми.

– Окей. Придёт время, все равно расскажешь.

Я молчу, по-прежнему уткнувшись в Сашину грудь.

– Кстати, - продолжает Саша. Как же от него вкусно пахнет!
– Ты ведь даже в детстве, навернувшись с велосипеда, не ревела. Я думал, у тебя не работают слёзные железы...

– Это у тебя башка не работает!
– сердито отзываюсь я.

– О, ну наконец-то!
– смеётся Сашка, - теперь узнаю Зырянцеву! Я думал, тебя в школе тёмные силы все-таки подменили!

С этими словами Саша берет меня под локоть, и мы бредём по пустынной аллее.

– Где ты пропадал две недели?
– наконец задаю я ему вопрос, терзавший мою душу все это время.

Не дай Бог, он упомянет наш последний разговор. Стыд-то какой. Но ведь именно моё дурацкое неумелое признание послужило мучительной паузой в наших дружеских отношениях.

– В универе такие проблемы, если честно, - вопреки моим страхам отвечает Саша, - Разгребаю долги с прошлого курса, а то к новой сессии в декабре не допустят.

– Понятно.

– И ещё с Лизой на сноубордах ездили кататься. Та знаешь, что за городом уже лежит снег?

– Да?
– растерянно спрашиваю я, - А у нас тут ливни стеной. Но хотя бы смс можно написать?

– Я тебя не узнаю, серьёзно, - останавливается посреди дороги Сашка, - То ты от меня отмахиваешься все лето, что провела у бабушки, а тут за недельку...

– 16 дней!

– ...за недельку мозг промываешь! Что с тобой?

– Знаешь такую поговорку? Что имеем - не храним, а потерявши - плачем, - горько усмехаюсь я.

– Ага, или как у Шекспира: 'Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею'.

– Какая ещё любовь?
– морщу нос я, - Ну, и самомнение у тебя, Саша. Тоже мне, герой-любовник.