Чтение онлайн

– О Лизе?

– Разумеется! А я к чему веду? То же самое хотела тебе предложить!

Саша тихо смеётся, а я, наконец, не выдерживаю:

– Ну, что ты в ней нашёл?

– А ты вообще её видела?

– Саш, но ты ведь не из тех, кто ведётся на внешность!

– А кто сказал, что внешностью все ограничивается? Она очень положительная, добрая, мне нравится её смех. Ну и ещё есть вещи, о которых тебе знать не положено. Вот в ноябре, так и быть, проведу тебе лекцию на тему полового воспитания, - заржал Сашка.

Я густо краснею:

– Какой же ты все-таки идиот!

– Ну, а у тебя что?

– Что?

– Ты без ума от Маринкиного Кораблева?

– Чегооо?
– кричу я. Где-то над головой с ветки вспорхнула птица, + - Нет! Откуда вы все это взяли?

– Ага!
– торжествует Сашка.
– Значит, не я один так думаю. Не знаю, просто когда ты произносишь его фамилию или слышишь о нем, твоё лицо... Оно какое-то странное!

– Нет, - решительно говорю я, - Антон мне точно не нравится. И я сама не пойму, чем. Вроде он нормальный парень. Просто я его боюсь.

Саша удивляется:

– Он, что? Приставал к тебе?

– Да нет же, нет! Это как-то на подсознательном уровне что ли... Мне кажется, из-за него будет крах. Я потеряю что-то ценное...

– Что-то ценное?
– Саша ржет, - Это то, о чем я думаю?

– Да ну тебя!
– хочется спустить его с крыльца или вылить из термоса горячий чай.
– Даже не знаю, каким ты раздражаешь меня больше: когда без конца пошлишь, или травишь свои стишата.

Саша стал серьезным и внезапно дотронулся пальцем до моих губ:

– Зырянцева, что-то у тебя уже губы синие!

А теперь ещё и пересохли.

– Да, я начинаю опять замерзать, +- тихо признаюсь я. Громче сказать и не могу.

Саша поднялся с деревянных ступенек, на которых мы расположись, и скрылся в доме. Вернулся он с большим плюшевым пледом, накинул мне его на плечи и крепко обнял.

Морозная осенняя тишина убаюкивала и уже не казалась, как в самом начале, зловещей. Только далеко-далеко у кого-то из дачников, кто, видимо, живёт здесь круглый год, из приемника доносилось:

'У природы нет плохой погоды,

ход времен нельзя остановить.

Осень жизни, как и осень года,

надо, не скорбя, благословить'

Служебный роман. Мы с мамой каждые новогодние каникулы смотрим этот фильм, наша маленькая семейная традиция. Над строчкой о погоде я сегодня поспорила бы, конечно. Хотя нет дождя +- и на том спасибо.

Саша мерно дышит мне в макушку. Так хорошо.

– А если бы октябрь как в том стихотворении, что ты прочитал, длился полгода?

– Я бы тогда прямо тут на веранде откинулся.

'А я бы так просидеть могла и октябрь длиною в жизнь', - думаю я и пугаюсь собственных мыслей. Мои мечты прервал Сашка:

– Ну, все. Хватит рассиживаться, нам ещё в доме прибрать нужно! Я видел, там какую-то коробку с тетрадями у порога?

– Ой, не трогай!
– вскрикиваю я, - это очень личное!

Саша снова уходит в дом и оттуда дурашливым писклявым голосом доносится:

– Дорогой дневничок, сегодня я встретила Сашу! Он такой красивый и сильный, несмотря на то, что ему всего восемь лет. Идеальный мужчина!

– Какой же ты невозможный, - тихо вздыхаю я.

***

С дачи мы возвратились усталыми и голодными. С бутербродами мы управились ещё утром, а сейчас уже смеркалось. По дороге от вокзала до нашего с Сашей дома я взмолилась:

– Господи, если я сейчас не съем что-нибудь или хотя бы не выпью йогурт, то сдохну!

– И кому ты дохлая нужна будешь?
– спрашивает Саша.

– Логично, я живая-то мало кому понадобилась.

– Ты слишком к себе критична, солнышко.

Мы зашли в супермаркет, который встретился нам по пути, где я набрала булок и йогурт. Запихивать все это я начала в себя на выходе из магазина. Запивая хлебобулочные изделия йогуртом, краем глаза увидела на парковке интересную картину.

– Ну нифыфа сефе!

– Ты можешь не разговаривать с набитым ртом?
– как обычно начал нудить Саша.

А между тем к дорогому чёрному внедорожнику подходили Кораблёв и уже мне знакомая белобрысая особа. Они вновь весело смеялись. Антон поставил в багажник два тяжёлых пакета с продуктами, в одном из которых я заметила бутылку красного вина. Затем он обошёл машину, помог своей спутнице сесть на пассажирское сиденье, небрежно захлопнул дверцу. Ещё пару секунд, джип резко стартовал и умчался с парковки. Семейные дела, значит. Ну, Кораблёв! Все с тобой понятно.

– Прожевала? Что там случилось-то?

– Ничего. Машина классная!

Над нами зажглись фонари, заморосил мелкий неприятный дождь.

– Небо такое темное и мокрое, - вздыхает Саша, - опять всю ночь будет лить.

– А я люблю спать под звуки дождя.

– Зырянецева, ты сегодня какая-то странная и поэтичная, - с подозрением говорит Саша. Я убыстряю шаги, но он уже шепчет мне в ухо:

– Ты, кстати, прочитала Пастернака и Цветаеву по моей рекомендации?

Хочется уже перейти на бег. И чего я так все эти дни по нему скучала?

– Да отвали ты от меня, зануда!

Саша смеется тихим и красивым голосом. Прохожие оглядываются нам вслед.

***

Измены мы проходили. На себе не испытывала, но как это больно - видела. Поэтому чем раньше Маринка узнает, кто есть Антон Кораблёв, тем лучше. Пока все это не зашло слишком далеко.

Почему люди изменяют? Эта мысль не дает мне покоя несколько лет. С родительским разводом все ясно, папа с мамой давно отдалились друг от друга, еще будучи в браке. Я если честно больше удивляюсь, как они изначально сошлись. Когда тебе банально не хватает того, чтобы родной человек подошёл и просто тебя обнял... Тут само собой пойдёшь искать ласку на стороне. Но как быть с теми, кто только в начале своих отношений? Например, как мои одноклассники - Марина Петрова и Антон Кораблев. По сути, ты ведь только узнаешь человека, открываешься ему. Как конфетно-букетные отношения могут наскучить? Или книжки и любовные мелодрамы меня всю жизнь обманывали?

Но смогу ли я сказать все в глаза Марине, сделать ей больно? Влезть в чужие отношения, заварить всю эту кашу, стать вершительницей итога чьей-то первой любви. Понимаю, что нет. А может, поговорить с Антоном? Припереть бы его к стенке, сказать, что я все видела и все знаю. Пускай сам объяснится Марине, или мне придётся все-таки сделать это за него. Да, пожалуй, так будет лучше. Возможно, это страусиная политика, но я не хочу быть гонцом, который принесёт плохую весть. Таким обрубают головы. В моем случае, у меня защемит сердце.