Чтение онлайн

— Амандо хвастает, что он спец по части алиби. Потолкуй с Кольером, Джек, и спасибо за информацию.

Я заходил по комнате, переваривая новости. Выходило, что моя версия насчет того, что Карло убил Менотти, а Хелен пыталась шантажировать Карло, верна. Но у меня еще не было ни одной улики, которая могла бы убедить присяжных. Всего лишь догадки, но все же я был на верном пути.

Меня так и подмывало пойти и рассказать все Карлотти. Руководствуясь моей догадкой и умело организовав дело, он, весьма вероятно, мог докопаться до истины. Я, однако, не поддался этому искушению: как только Карло узнает, что я побывал у Карлотти, он представит против меня массу улик, и мне крышка. Высвечиваться перед Карлотти было еще рано. Сначала надо раздобыть настоящие, конкретные улики.

Оставшуюся часть вечера я провел, снова и снова просматривая досье Сарти и ломая голову в поисках выхода. Надо сосредоточить усилия на Карло, решил я. Из Неаполя я съезжу на виллу Майры и погляжу, не подвернется ли там чего.

В понедельник утром, прежде чем сесть на первый самолет на Неаполь, я позвонил Джине домой.

— Хелло, Эд, — сказала она. — Я уж давно жду твоего звонка. Что происходит?

— Много чего. Сейчас я не могу говорить. Я страшно спешу. Через пять минут вылетаю в Неаполь, к следователю. Встретимся, когда вернусь.

— Но ты мне все время так говоришь. Я уверена, что-то не так. Я волнуюсь за тебя, Эд. Почему ты меня избегаешь?

— Ничего подобного. Просто я занят. Оставим это, ладно? Мне вот что от тебя нужно. Полиция сняла охрану с квартиры Хелен. Ключ у портье. Ты избавишься от ее вещей?

— Да, разумеется.

— Я вернусь завтра, не знаю точно когда, и обещаю позволить тебе. Ты не можешь заняться квартирой сегодня же?

— Попробую.

— Скажи Максуэллу, так хочет старик. Он не станет возражать.

— А ты позвонишь мне, когда вернешься?

— Да, конечно. Пока.

Чтобы успеть на самолет, мне пришлось бежать.

В Неаполе я оказался в 10.30. Я снял на сутки номер в «Везувии», умылся и на такси доехал до суда.

Я удивился, обнаружив, что я — единственный свидетель. Гранди и Карлотти уже были там. Гранди окинул меня долгим мрачным взглядом и отвернулся. Карлотти кивнул, но не подошел.

Судебный следователь Джузеппе Малетти лысый, невысокий, с острым, похожим на клюв носом, избегал встречаться со мной взглядом. Он то и дело поглядывал в мою сторону, но в самый последний момент сосредоточивался на какой-то воображаемой точке над самой моей головой.

Меня пригласили опознать тело Хелен и объяснить, почему она оказалась в Сорренто.

Трех присутствовавших газетчиков явно тяготила эта процедура, и они еще больше помрачнели, когда я объяснил, что, насколько мне известно, Хелен сняла виллу, чтобы провести там каникулы. О том, что она сняла виллу на имя миссис Шеррард, не упоминалось.

Малетти, будто в растерянности, спросил меня, не кружилась ли у Хелен голова от высоты. Меня так и подмывало ответить утвердительно, но, перехватив в этот миг сардонический взгляд Гранди, я решил, что лучше сказать «не знаю». Задав еще несколько шаблонных вопросов, которые ни к чему не обязывали, Малетти сделал мне знак, что я могу уйти, и вызвал Карлотти.

Показания Карлотти оживили трех газетчиков и случайных зрителей, забредших, чтобы спрятаться на часок от жары. Он заявил, что не согласен с тем, будто смерть Хелен была случайной. Неаполитанская полиция ведет расследование, которое, вероятно, докажет, что Хелен была замешана в грязной игре. Он заявил, что их расследование будет закончено к следующему понедельнику, и хотел бы, чтобы судебное следствие отложили до означенного срока.

У Малетти был такой вид, как будто у него вдруг заболели зубы. Он сказал, что у лейтенанта, видимо, есть веские основания просить отсрочки, и Карлотти мягко сказал, что да, есть. После долгих колебаний Малетти даровал эту отсрочку и поспешно удалился, точно боялся, как бы кто-нибудь не оспорил правомочность подобного действия.

Три газетчика прижали в углу Карлотти, но он ничего им не сказал. Когда они направились к выходу, я преградил им дорогу.

— Помните меня? — улыбаясь, сказал я.

— Ничего не получится, на этот раз вы нам рот не заткнете, — сказал репортер, представлявший «L'Italia del Popolo». — Мы опубликуем эту новость.

— Публикуйте факты, но не мнения, — сказал я. — Не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Они протолкались мимо меня и побежали к своим машинам.

— Синьор Досон…

Я обернулся. Это оказался Гранди. Его глаза грустно улыбались.

— Синьор Досон, я рассчитываю на вашу помощь. Мы ищем американца, который был в Сорренто в день, когда погибла синьорина. Мы нашли человека, который соответствует описанию, составленному по показаниям свидетелей, и устраиваем опознание подозреваемого. Вы с ним одного роста, так что не могли бы оказать нам любезность и принять участие в опознании.

Я почувствовал, как у меня внутри будто что-то оборвалось.

— Мне нужно отправить телеграмму…

— Это займет всего несколько минут, синьор, — сказал Гранди. — Идемте, пожалуйста, со мной.

Подошли, улыбаясь, двое полицейских в форме. Я пошел с Гранди.

Там уже выстроились в ряд несколько человек: двое американцев, один немец, остальные итальянцы, все разного роста и сложения. Оба американца были моего роста.

— Пустяки, это займет всего несколько секунд, — сказал Гранди с видом дантиста, который готовится вырвать коренной зуб.

Открылась какая-то дверь, вошел крепко сбитый итальянец. Он встал, озадаченно глядя на нашу шеренгу. Я не узнал его, но по истрепанному пальто и кожаным перчаткам с крагами, которые он держал в руке, догадался, что это водитель такси, тот, что в сумасшедшей спешке вез меня из Сорренто в Неаполь, чтобы я успел на римский поезд.

Наконец его глаза остановились на мне. Я почувствовал, что покрываюсь испариной. Он смотрел на меня секунды три, показавшиеся мне вечностью, потом повернулся и вышел, хлопая перчатками по ляжке.

Мне хотелось отереть лоб, но я не смел. Гранди не сводил с меня глаз и, когда я встретился с ним взглядом, кисло улыбнулся.

Вошел еще один итальянец. Его я сразу узнал: служитель камеры хранения на вокзале в Сорренто, куда я сдавал чемодан, прежде чем отправиться на виллу. Его глаза пробежали по шеренге, пока не остановились на мне. Мы посмотрели друг на друга, затем, взглянув на двух американцев, он вышел.

Входили еще двое мужчин и женщина. Кто они, я не имел представления. Они тоже скользнули взглядом вдоль шеренги, почти не задержавшись на мне. Их заинтересовал один американец в дальнем конце ряда. Они уставились на него, а он уставился на них, улыбаясь во весь рот. Я позавидовал тому, что его не мучает нечистая совесть, и обрадовался, что на меня они так не смотрели. От меня не укрылось, что Гранди хмурится. Наконец они ушли.

Гранди сделал знак, что опознание окончено.

Десять человек разошлись.