Ни Запада с его угасшей славой,Пристрастья наших дедов и отцов,Когда еще с Российскою ДержавойБыл крепок мир, ни новых мудрецов,Что, властвуя, готовят гибель мира,Летящего неведомо куда, —Мы не хотим, о нет! и наша лираНе воспоет их рабство никогда.Нас никакими не сковать цепями,Не удержать ни за какой стеной.Мы шли к свободе узкими путями,Платили страшной за нею ценой.Нам не угодно ничего другого.Наш взгляд; суров, спокоен и остёр.И вот душа свободная готоваНа уж давно обещанный костер.Возрождение. 1952. № 21.
Освобождение («Вот узник вышел на дорогу…»)
Вот узник вышел на дорогу.Захлопнулась темницы дверь.Еще он молод, слава Богу!И полон сил. Куда теперь?Под сень родительского крова?В ярмо? Но проклят отчий дом.Он дал себе в темнице слово:Ничьим не будет он рабом.К невесте? К лешему невеста!Еще позорней страсти плен.Из одного все бабы теста:Любовник, юбка до колен.И он идет и дышит, дышит,Холодный воздух жадно пьет!Уж скрылись за холмами крышиИ башня городских ворот.Над ним звезда стыдливо блещет,А он — все дальше, не спеша.И словно в рай попав, трепещетОсвобожденная душа.Новый журнал. 1952. № 28.
Самоубийца («На скучном свадебном обеде я…»)
На скучном свадебном обеде яСидел и свадьбы проклинал.А рядом в комнате трагедияРазыгрывалась, и не зналО том никто. Икра, шампанское…Домохозяин был речист.И что-то ухарски-цыганскоеИграл подвыпивший пьянист.«За новобрачных!» Тост классический.И наступила тишина.Но крик раздался истерический:«Он выбросился из окна!»С тех пор лишь год прошел, не более,Живем. Забыт тот день давно.«Припадок острый меланхолии».И этим все объяснено.И поросла травой забвенияМогила. Замужем вдова.Ни ужаса, ни удивления —Пустопорожние слова.Но в час вечернего молчанияЯ часто на могиле той.И странное очарованиеТогда овладевает мной.И будто слышу — и так внятно — я:«Мне хорошо. О, не зови.Здесь светит солнце незакатноеНеугасающей любви».Новый журнал. 1952. № 29.
Что это? («Бог с ним, со счастьем, — вещь неверная…»)
Бог с ним, со счастьем, — вещь неверная.Куда надежнее беда.Но этот холод, тьма пещерная,Со стен текущая вода,Ненарушимое молчаниеИ теснота и тяжесть скал, —Что это — месть иль испытание?Зачем? И кто его послал?Иль это — ад, существованиеКоторого я отрицал?Новый журнал. 1952. № 28.
Мечта («Не хочу, чтоб ты меня любила…»)
Не хочу, чтоб ты меня любила,Поджидала ночью у ворот,По пятам, как тень, за мной ходила,Надувала свой пунцовый рот.В этой жизни подлой, беспощадной,Стал и я бесчувственно-жесток.Как дурак, за будкой лимонаднойНи у чьих уже не млею ног.Замолчала пламенная лираИ мечта моя лишь об одном:Задушить кутящего банкираИ ограбить мертвого потом.Новый журнал. 1952. № 29.
«Вот дроги похоронные…»
Вот дроги похоронныеЛошадка тянет соннаяПредместьями убогими.И никого за дрогами.Вдали — закат пылающий.Возница засыпающий.Он пьян, он на бок свесился.…Любил. Убил. Повесился.Новый журнал. 1952. № 30.
Без Беатриче («Я здесь один. Угасли звуки…»)
Я здесь один. Угасли звукиИ человеческая речь.Покой. О, больше, чем разлуки,Боюсь я мимолетных встреч.Нет, лучше сон, оцепененье,Пустынный дом и ветра вой,Чем безобразное паденьеВо тьму и в грязь — вниз головой.А время — что! Мелькнет и канет.И не сомкнешь в печали глаз,Как в новом блеске солнце встанетИ подойдет свиданья час.Новый журнал. 1952. № 30.
Месть («Дует ветер, задувая…»)
Дует ветер, задуваяНа окне моем свечу.Вот и кукла восковая.Отомщу я палачу.Он гулял в рубахе красной,Браги пенистой не пил.И к одной вдове — напрасно!Всё ходил, ходил, ходил.Палачей не уважалаЗлополучная вдова.Сторонилась — и пропалаТой вдовицы голова.Вот за бедную вдовицуЯ его и не люблю.При луне, вязальной спицей,Сердце кукле проколю.Пусть за кровь ответит кровью,Пусть не спит, не ест, не пьет,Ненасытною любовью,Окаянный, изойдет.Ну, а мне — овечья шкура,Каравай, кувшин винаИ глядящая, как дура,В дверь открытую — луна.Новый журнал. 1952. № 30.
В последний раз («В последний раз на этот мир взглянуть…»)
В последний раз на этот мир взглянуть,Где мы с тобою встретились когда-то.Холодный луч холодного закатаВ последний раз мне падает на грудь.Любил ли я тебя иль не любил —Не знаю. Но меня ты не любила.Прощай. И да хранит тебя та сила,Та вера, что в себе я угасил.Новый журнал. 1952. № 30.
Дленье(«Нету времени — пропало!..»)
Нету времени — пропало!Как дыра, футляр пустой.Без конца и без началаРастянулся день шестой.Утомительного дленьяСкуку я терпеть готов.Но хочу, чтоб в ВоскресеньеЖдал нас отдых от трудов.Чтобы не было страданья,Ни вражды добра и зла.Чтоб невеста на свиданьеВ платье розовом пришла.Но он длится, длится, длится,Бесконечный этот день.Солнце светит, не садится,И луне подняться лень.Только в воздухе лиловомЗамирает птичий крик,И лежит в гробу дубовомСумасшедший часовщик.Новый журнал. 1954. № 37.
Рай («Как себе ты представляешь рай…»)
Как себе ты представляешь рай,Праведных блаженные селенья?Так по-детски: просто: это — край,Где целуются, едят варенье,Где никто уроков не зубрит,Не боится ничего, не плачет,И у всех всегда довольный вид…Ну, а мне он грезится иначе:Мельница. Заснувшая река.Ровный свет — ни яркий, ни холодный.Лодка так стремительно-легка,Я скольжу, как тень, по глади водной.Кто-то ждет меня в пустом саду,Где сирень, костер и лай собачий,Как тогда, в семнадцатом году,В белой мгле, под Нарвою, на даче.Новый журнал. 1955. № 41. (Ант. 2).