Мысли брось — они мучительны —О спасении души.Все мальчишки отвратительны,Все девчонки хороши.Кипарисы стынут длинныеУ кладбищенских ворот.На балконах дамы чинныеВышивают круглый год.Мимо них проходят важныеПожилые господаИ на шармы авантажныеВзор бросают иногда.Дамы кротко улыбаются,Прячут вышивку в мешок.И бесшумно открываютсяВ доме двери на звонок.Все возможно в ночь безлунную.Не видать кругом ни зги.Ты вонзись во тьму чугунную,Дом с балконом подожги.
VI. Имя («Твоя “свобода” не нужна мне…»)
Твоя «свобода» не нужна мне.Ребенку ясен твой расчет.Мне слово, что на белом камне,Дороже всех твоих свобод.Отныне властвуй над другими.Их — тьма. А я, пока живу,Моей любви святое имяНи перед кем не назову.Возрождение. 1960. № 97. Новый журнал. 1961. № 63.
Ослик («Ослик за сахаром вверх потянулся…»)
Ослик за сахаром вверх потянулся…Дети играли со смертью и с болью.Ослик был старенький, траченный молью.Он их катал и с прогулки вернулся.Вот он стоит и на солнышке дремлет.Снятся ему незнакомые дали,Плоские крыши, тяжелые шали,Голос гортанный. Он голосу внемлет.Вот, отвязав, повели и садитсяКто-то на ослика, тихий и нежный.Блещет на солнце хитон белоснежный,Неторопливо ступают копытца.Небо все выше, все шире, огромней,Каменной лентою вьется дорога…Много детей он катал, очень много.Но благодатней, чем этот, не помнит.Город волшебный пред ними простерся.Старенький ослик беду понимает.Чует, что близко. Какая — не знает.Остановился и в землю уперся.Нет, в этот город большой он не хочет,В эти раскрытые настежь ворота.Словно мешает, препятствует что-тоИ неутешное горе пророчит.Старенький ослик, детей стерегущий,Если б ты мог, ты б сказал: «Да не будет!»Если б ты мог… И тебя не забудетВ Царстве Небесном Господь Всемогущий.Возрождение. 1960. № 100
Душа и тело («Душа моя, не бойся, не стыдись…»)
Душа моя, не бойся, не стыдисьЛюбви земной, любви обыкновенной,Не порывайся в ледяную высь,Но в теле пребывай несовершенном.Ведь без тебя ему, о, как прожить!Хоть не всегда оно с тобой согласно.А без него как будешь ты любитьЗдесь, на земле, — не по-земному страстно.Тебя хранит от легкости оно,А ты его спасаешь от паденья.Но меж собой враждуя, вы — одно.Одно в покое и одно в смятенье.Новый журнал. 1961. № 63.
Что это? («Тюрьма, сума, любовь неверная…»)
Тюрьма, сума, любовь неверная —Все ничего, все — не беда!Но этот холод, тьма пещерная,Со стен текущая вода,Ненарушимое молчаниеИ теснота и тяжесть скал —Что это — месть иль испытание?За что? И кто его послал?Иль это — ад, существованиеКоторого я отрицал?Новый журнал. 1961. № 63.
Прогулка («Не знаю, как с другими, но со мной…»)
Не знаю, как с другими, но со мнойТворится что-то странное весной.Вот например: апрельский день веселый,И будто я иду домой из школы.В руках портфель, он полон школьных книг,И вдруг навстречу — в зеркале — старик.Я вежливо дорогу уступаюИ незаметно в зеркало вступаю.Старик же (кстати, с этим старикомЯ, кажется, когда-то был знаком)Спешит, спешит к своим каким-то целям,Скрываясь за углом с моим портфелем.Новый журнал. 1962. № 69.
Прогулка («Надев пальто и палку взяв…»)
Надев пальто и палку взяв,Гулять выходит кошкодав.Часы на башне полночь бьют,У стойки негры пиво пьют.Но важен, как испанский граф,Обходит площадь кошкодав.Луна повисла над прудом.На пустыре веселый дом.Собаки лают: гав, гав, гав.Их не боится кошкодав.И не для них он приберегС начинкой сладкий пирожок.Ему ль не знать собачий нрав!Но любит кошек кошкодав.А дальше… дальше, как всегда,Он ждет на берегу пруда.Потом, до вечера проспав,Всю ночь гуляет кошкодав.Новый журнал. 1963. № 73.
«Пленительность смертельной красоты…»
Пленительность смертельной красотыИ непорочность юного томленья,Как страсти ядовитые цветы,Волнуют вновь мое воображенье.Еще поет свирель, еще лунаПреображает темные просторы,Еще из гипнотического снаЯ в беспредельность устремляю взоры.Но где-то, за великою рекой,Где ветер свищет и поют сирены,Уже нарушен царственный покойНеуловимой радостью измены.Новый журнал. 1963. № 73.
Les Clochards («У них — свой мир. Своя весна…»)
У них — свой мир. Своя весна.Своя любовь. Свое смиренье.Своя грошовая лунаИ смерть своя и воскресенье.Они идут своим путем,И мы понять их не могли бы.А мы для них, как за стеклом,В большом аквариуме рыбы.Но иногда, в столетье раз,Найдя вневременную точку,Пронизывает рыбий глазИх каменную оболочку.Новый журнал. 1963. № 73.
«Зевают львы, гуляют дачники…»
Зевают львы, гуляют дачники,От пирамид ложится тень.В арифметическом задачникеЖурчит вода, цветет сирень.Неравномерно наполняютсяБассейны лунною рудой.Павлин в дельфина превращается,Паук становится звездой.А босяки и математикиСидят в тюрьме и видят сон,Что оловянные солдатикиЦветочный пьют одеколон.Новый журнал. 1963. № 73.
Весна 1964 («Холодная парижская весна…»)
Холодная парижская весна —Как день один, что длится бесконечно.Ни листика. И башня из окнаВидна, торчащая остроконечно.И как тогда, в том роковом годуВсе решено и нет путей обратных…Мне весело. Я через мост иду,В червонном золоте лучей закатных.На берегу — на левом — детвораИграет в садике перед собором.О, как легко! А ведь еще вчераМоя любовь казалась мне позором.Новый журнал. 1964. № 76.