Чтение онлайн

Относительно того, что турки имели только фрегаты, а русские 2 линейных корабля, можно сказать следующее: в Синопском сражении, очень похожем на события 1772 г. у Патраса, П.С. Нахимов не решился напасть на турок, имевших 7 фрегатов, 3 корвета, 4 транспорта и 2 парохода, даже имея 3 84-пушечных корабля, а атаковал только при наличии 3 120-пушечных и 3 84-пушечных кораблей!

Общий же итог Патрасского сражения, безусловно, не требует больших комментариев: это было новое, практически полное уничтожение противника в морском сражении (по главным силам, фрегатам — абсолютное). Из 9 фрегатов и 16 шебек после сражения у турок уцелели только 8 шебек. Потери же русской эскадры составили только 8 человек (один убитый и 7 раненых). Фактически это была новая Чесма.

Кстати, удивительно, но анализа этого сражения до сих пор в отечественной историографии проведено не было. Событийный ряд приводят только Е.В. Тарле и ГА. Гребенщикова, причем последняя, отмечая, что «сведения о нем крайне скудны и поверхностны», ссылается исключительно на один архивный источник, в который раз уже пренебрегая опубликованными данными, в частности, работой Е. В. Тарле; {1293} да и сведения из «Материалов», {1294} как мы видели, заслуживают явно большего внимания, чем одна ссылка. Наконец, указание Г.А. Гребенщиковой, что именно она обратила внимание на тот факт, что сражение продолжалось три дня, а точнее 27–29 октября, {1295} , [206] в который уже раз, с одной стороны, не является новостью (то, что сражение продолжалось три дня, отмечали многие исследователи {1296} ), а с другой — не соответствует действительности. Как отмечено выше, сражение при Патрасе происходило с 26 по 29 октября 1772 г., на что и указывал Е. В. Тарле. Приведем выдержку из его труда: «Турецкий флот был в подавляюще превосходных силах, но с первого же дня боев у Патраса, то есть с 26 октября, обнаружилось, что небольшая русская эскадра и управляется несравненно искуснее и сражается гораздо храбрее. Русские “отсекли” от турецкого флота две шебеки и фрегат и жестоко обстреляли их своей артиллерией. На второй день (27 октября) пришлось ограничиться лавированием… Настал третий день — 28 октября 1772 г…. Развязка боя, по существу уже решенного в пользу русских 26 октября, наступила 29-го…». {1297} Здесь стоит только добавить, что ряд исследователей ограничивают события 26–28 числами, не включая в рамки боя добивание противника 29 октября, но сохраняя общую продолжительность в три дня. Остается сожалеть о недостаточном внимании, уделяемом Г.А. Гребенщиковой историографии по теме своих трудов.

Между тем, еще за несколько дней до Патрасского сражения направленный А.Г. Орловым против Дамиетты отряд лейтенанта П. Алексиано в составе фрегата «Св. Павел» и одной фелуки в боях 21–22 октября 1772 г. при Да-миетте нанес туркам еще одно поражение. Сначала он уничтожил под огнем крепости Дамиетта два турецких фрегата, а затем взял в плен турецкое судно с направлявшимся туда, чтобы принять командование турецкими войсками в Египте, пашой Селим-беем и несколькими высшими начальниками. Не столь масштабный, как события у Патраса, бой у Дамиетты, тем не менее, явился одной из наиболее ярких и успешных набеговых операций крейсерского отряда в истории русского флота (заметим, типичных для европейских флотов).

Таким образом, турецкий план разгрома русского флота в Архипелаге оглушительно провалился. Значение же побед русского флота при Патрасе и Дамиеттах оказалось очень велико. После этих новых поражений турки уже ни разу вплоть до конца войны не осмелились потревожить русский флот в Архипелаге прямым, сколько-нибудь значительным нападением. А ведь между Патрасским боем 1772 г. и заключением Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. прошел год и восемь месяцев, и у турок еще оставались существенные силы корабельного флота (которые они, кстати, перебросили на Черноморский театр). Таким образом, русский флот остался хозяином в Архипелаге. И тем грустнее, что это положение не было использовано полностью, а турки смогли сосредоточить свои усилия на Черном море.

Действия русского флота при Патрасе и Дамиетте вновь продемонстрировали готовность русского командования решать исход противостояния в морском сражении и вновь подтвердили всю выгодность такого способа и с военной, и с политической точки зрения. Однако они же поставили и вопрос о необходимости развития достигнутых успехов.

Военные поражения заставили Османскую империю 10 июля 1774 г. заключить Кючук-Кайнарджийский мирный договор с Россией. С окончанием войны правительство приняло решение о возвращении в Россию морских сил, находившихся в Архипелаге. Переход русского флота из Средиземного моря в Ревель и Кронштадт был совершен тремя эскадрами. Первая из них, под командованием контр-адмирала С.К. Грейга (линейные корабли «Исидор», «Всеволод», «Девы Мироносицы», «Александр Невский», «Дмитрий Донской», фрегат «Павел»), вышла из Средиземного моря в марте 1775 г. и прибыла в Кронштадт в мае; вторая, под командованием контр-адмирала К.М. Базбаля (линейные корабли «Ростислав», «Саратов», «Граф Орлов»), вышла в апреле и пришла в Кронштадт в августе; третья эскадра, под командованием вице-адмирала А.В. Елманова (линейные корабли «Чесма», «Трех Иерархов», «Европа», «Победа», «Св. Георгий Победоносец», фрегаты «Северный Орел» и «Африка»), вышла в августе и прибыла в Ревель в октябре. Всего в Балтийское море возвратилось 13 линейных кораблей, 7 фрегатов, 2 бомбардирских корабля и несколько малых судов.{1298}

Потери оказались заметными, особенно если учесть, что большинство вернувшихся кораблей не могло больше выходить в море, как следует из представленной таблицы. Немалыми были и финансовые затраты. По данным А.П. Соколова, ситуация выглядит следующим образом: «Всего, в течение пяти лет, было послано из наших портов в Архипелаг: 20 кораблей, 5 фрегатов, 1 бомбардирское судно и 8 мелких. Куплено: 11 фрегатов и 2 бомбардирских судна. Взято в приз, не считая поляк, шебек, галер и т. п., 1 корабль, 10 фрегатов.

Из этих судов разломано за ветхостью: 4 корабля (“Северный Орел” в 1770 г., “Иануарий”, “Трех Святителей” и “Не тронь меня” в 1775 г.), 6 фрегатов (“Надежда благополучия” 1773 г., “Зея”, “Мило” и “Андро” в 1772 г., “Миконо” и “Делос” в 1773 г.), 1 бомбардирское судно (“Гром”) и 2 мелких (пинки “Св. Павел” в 1772 г. и “Соломбала” в 1773 г.). Погибло: 4 корабля (“Евстафий” в 1770 г. погиб, “Святослав” в 1770 г. разбился, “Родос”, пленный, в 1770 г. сожжен, “Азия” в 1773 г. без вести пропал), 2 фрегата (“Федор” и “Санторин” в 1771 г.) и 3 мелких судна (пинк “Лапоминк”, судно “Чичагов”, пакетбот “Летучий”). Затем возвратилось к своим портам: 13 кораблей, 16 фрегатов, 2 бомбардирских судна и 3 мелких. Всех команд в эти пять лет было отправлено (по счету коллегии) 12.200 человек; не возвратилось 4516. О суммах, употребленных на содержание флота, сведения наши не полны: снаряжение первых трех эскадр (1769–1771) обошлось в 1.576.749 рублей; содержание четырех эскадр в 1772–1773 гг. обходилось в 508.725 рублей, содержание пяти эскадр в 1775 г. стоило 565.142 рубля. Следовательно, во все шесть лет издержано на снаряжение и содержание эскадр 3.149.341 (видимо, опечатка: сумма вышеприводимых чисел 2 650 616. — Авт.) рублей; вновь, сверх штата, для настоящей войны собственно построенные суда стоили 1.285.598; всего 3.434.939 (и здесь, видимо, опечатка, так как сумма составляет 3 936 214. — Авяг.) рублей. Но сюда не вошли суммы, ассигнованные непосредственно из Государственного казначейства. Графу Орлову, при самом начале кампании, на чрезвычайные расходы — 300 000 рублей, адмиралу Спиридову — 480 000, Эльфинстону и Арфу — по 200 000; суммы, посылавшиеся графу Орлову впоследствии».{1299} Относительно потерь сведения достаточно верны, но финансовые подсчеты требуют пересмотра, и отправлено было не 20 линейных кораблей, а 21.

Однако все это перекрывал достигнутый результат: Архипелагская экспедиция вполне себя окупила уничтожением турецкого флота при Чесме, а главное тем, что она фактически разделила Оттоманскую империю на две половины. Ведь до войны почти все транспортные артерии, связывавшие Стамбул с Грецией, Албанией, Сирией, Египтом, Алжиром и другими подчиненными странами, проходили по Средиземному морю. А в 1770–1775 гг. эти части империи фактически существовали сами по себе, почти не оказывая экономической и военной помощи Турции в ее войне с Россией.

К тому же экспедиция в Архипелаг наглядно показала, что воевать на чужой территории гораздо выгодней, чем на своей. В частности, она на 70-80% кормила сама себя за счет захватов русскими эскадрами торговых судов, за счет отчислений греческих корсаров, податей с многочисленных островов «губернии», контрибуций с турецких приморских городов, в том числе в Сирии, Ливане и Египте.

Говоря о событиях на Черном море, нужно сказать и о Дунайской флотилии, созданной в 1771 г. на этой крупной реке. К сожалению, ее роль, как и масштаб действий, оказались очень ограниченными, фактически сведясь к контролю устья реки. Хотя вначале этой флотилии придавали очень большое значение.

Формироваться Дунайская флотилия начала в 1771 г. 22 февраля 1771 г. И.Г. Чернышев получил Высочайший рескрипт, который гласил: «Граф Иван Григорьевич! Надобно может быть будет по случаю продолжающейся нынешней войны завести какие удобно будет мореходные суда на Днепре, Днестре или других валашских или молдавских реках. А чтоб в таковом случае за недостатком чего для того надобного не сделалось препятствия, примите в Адмиралтейств-коллегий такие меры, чтоб всем надобным запастись сколько можно ближе к означенным местам… для чего надобно будет послать надежную персону б то и поручить».{1300} Такой персоной стал капитан Ногаткин, которому уже в марте того же года П.А. Румянцев, в чье ведение попала создаваемая флотилия, писал: «…Моим делом есть во исполнение высочайшей воли Е. И. В. повелеть вам, дабы вы теперь все приуготовления надобные начинали к построению в наступающее лето здесь флотилии и, избрав за образец одну галеру и другого рода также одно военное судно… чтоб от 200 до 300 военнослужащих вмещать могли». Таким образом, ставка делалась на создание флотилии, способной в первую очередь обеспечить переброску войск.